За закрытыми дверями - Энн Оливер

Тот проследил за его взглядом:

– Не самая хорошая идея, мой нетрезвый друг.

– Думаю, ты прав.

– Я знаю, что прав. Ты не можешь подняться по лестнице традиционным путем?

– Конечно. Все как в старые добрые времена, да?

– Точно.

– До скорого! – Джек поднял на прощание руку и, прислонившись к столбику веранды, проводил Скотта взглядом.

Друг сел в такси, машина покатила вниз по улице и растворилась в ночи.

Да, все как в старые добрые времена. Только вот днем все изменилось. Джек набрал полные легкие теплого вечернего воздуха, чтобы рассеять алкогольную дымку в голове. Неизменно одно – его чувства к Клео. Из-за нее внутри все крутило, сердце замирало. И эта боль стала уже такой привычной, что он воспринимал ее частью себя.

Джек сунул ключ в замок. Увидеть Клео снова. Подсознательное желание прикоснуться к ее нежной, как лепестки цветов, коже, прижать к себе, спрятать лицо в ее чудно пахнущих волосах не поблекло. Стало только сильнее.

Когда дверь открылась, в кустах что-то зашуршало.

– Привет, Конт… Константин. – Язык, как резиновый, совсем не слушался. – Развлекался весь вечер с дамами?

Кон выбрался из кустов, потерся о ноги Джека и метнулся в дом. Джек включил свет в холле, чтобы легче найти путь наверх, и проводил взглядом шерстяной шар. Кон остановился у спальни Клео и взмахнул хвостом, явно недовольный тем, что дверь закрыта.

– Как мы с тобой похожи, – пробормотал Джек.

Должно быть, Клео приняла ванну, он почувствовал в воздухе свежие нотки, добавившиеся к знакомым запахам полироли и дерева.

На лестнице горел свет, и от этого в холле лежали длинные тени. Джеку хотелось открыть дверь в спальню Клео и узнать, верны ли его догадки относительно того, в какой позе она предпочитает спать. Он недостаточно трезв для того, чтобы думать об этом, и недостаточно пьян для того, чтобы на это решиться, поэтому Джек просто немного постоял под дверью, вдыхая ее аромат. Кон сидел рядом, его глаза разного цвета смотрели выжидающе.

– Если я не могу, то и ты не можешь, – сказал ему Джек. Он не собирался открывать дверь даже коту. Особенно коту.

Получив отказ, Кон пошел вниз, подергивая хвостом.

– Ладно. Пора спать. – Скрипнула половица, и Джек, прислонившись к стене, разулся. – Ш-ш-ш! Нельзя будить Кл…

Почти неуловимый щелчок дверной ручки пригвоздил его к месту. Дверь открылась, на свету сверкнула копна спутанных волос, потом появилось элегантное плечико.

Задержав дыхание, Джек любовался этой картиной, в его голове крутились тысячи запретных мыслей, каждая из них об этом обнаженном теле.

– Ублюдок, – тихо выругалась Клео, а потом заметила Джека.

На ней были светлые шортики, открывавшие гладкие кремовые ноги, и маечка в тон, плотно обтягивавшая грудь. В мягком желтом свете цвет пижамки почти сливался с цветом кожи, казалось, Клео обнажена. Боже, помоги!

Ее рука взлетела к горлу.

– Джек, что ты здесь делаешь?! – Похоже, она не рада его видеть.

Он не то улыбнулся, не то скорчил гримасу:

– Шатаюсь без дела. Привяжи меня к своей кровати, вырви из меня признание.

– Заткнись! Имей совесть. Если приводишь с собой подружек, хотя бы не шуми.

Джек нахмурился:

– Что-что?

– Я про женщину, которую ты привел и с которой разговаривал.

– С которой я… О… Кон. Я разговаривал с Коном.

И тут, как по сигналу, мохнатый хитрюга вышел к ним из комнаты Джека.

– О… – Клео опустила голову и покраснела. – Вот ты где, непослушный мальчик. Извини. Мне не следовало вот так на тебя набрасываться.

– Как на мед с горячим шоколадным соусом.

– Что?

Неужели он и над своим неповоротливым языком утратил контроль?

– Ничего. Не надо извиняться, все в порядке. – Джек шагнул и наткнулся на свои ботинки, о которых забыл. Черт! Не успев восстановить равновесие, качнулся вперед и припечатал Клео к стене.

Ее грудь прижалась к его груди, их взгляды встретились, глаза Клео в таком свете казались почти зелеными. Джек видел, как бьется жилка у нее на шее в такт с его пульсом.

Руки Джека почти касались Клео. Ему хотелось скользнуть ладонями к ее запястьям, прикоснуться к шелковистой теплой коже, взглянуть в ее расширившиеся от этого прикосновения глаза, но он продолжал упираться руками в стену.

Надо было сделать шаг назад и пойти в свою комнату, но Джек будто окаменел. Утонув в аромате Клео, глубоко вдохнул:

– Ты пахнешь садом.

– Чего не скажешь о тебе. Разит как от пивоварни.

Ее дыхание коснулось его лица. Он перевел взгляд на ее слегка приоткрытые пухлые, чувственные губы. Клео будто ждала чего-то.

По небу прокатился гром. В окно спальни ворвался порыв мокрого ветра. Клео едва заметно вздрогнула, соски набухли под майкой, как два бутона. Джек чувствовал это сквозь футболку. Вдруг стало жарко, он подумал, что вот-вот растает. На лбу выступила испарина, руки задрожали. Тубы Клео оказались так близко. Джек утратил контроль.

Первый поцелуй был сродни прикосновению к проводу под напряжением. Волна ощущений пробежала по каждому нерву и закружилась в голове. Джек давно представлял себе, как проведет рукой по волосам Клео, и наконец сделал это. Шелковистые пряди ласкали его ладонь.

Он спустился ниже. В ответ Клео слегка повела бедрами, прижимаясь к нему, и мурлыкнула, как кошка. Джек почувствовал, что ее губы стали мягче и податливее, и, не преминув воспользоваться представившейся возможностью, скользнул языком ей в рот.

Он знал ее вкус, когда к нему не примешивалась горечь обиды, утонченный, сладкий, пьяный и насыщенный, как у вишневого ликера, который его отец держал для особых случаев.

Вот оно, возвращение домой.

Вот чего Джек жаждал все эти годы, чего не смог найти ни с одной женщиной. С Клео все казалось правильным.

Он утратил способность думать. Да и не хотел ничего анализировать, открывая для себя шелковистую нежность кожи у нее под подбородком и на шее, исследуя маленькую ложбинку над ключицей, где бился пульс.

Обжигая сквозь одежду, теплые ладони Клео скользнули по спине Джека и легли ему на талию. Она сменила позу и выгнулась.

Желая большего, он спустился к женственным изгибам, скрытым под маечкой. Его пальцы скользнули по упругим соскам, натянувшим ткань. С чувством, близким к благоговению, он принял в ладони соблазнительную грудь Клео.

Ее резкий вздох и стон, сорвавшийся с губ, выдернули его из чувственного забытья. Что он, черт побери, делает?! Хватаясь за остатки здравого смысла, Джек отшатнулся. Легкие жгло, губы горели, эрекция пульсировала словно рана.