Исповедь подружки невесты - Дженнифер Рэй

Эдвард взял ее за руку, его жаркое дыхание обожгло ей шею. От его близости у нее перехватило дыхание.

– Пойдемте, – прошептал он.

Довольно долго они с трудом продирались сквозь густую чащобу. Внезапно лес кончился, и они оказались на поляне, окруженной колючим кустарником. По обеим сторонам возвышались две большие статуи.

– Это Эзоп и Купидон, – принялся объяснять Эдвард. Оливия заметила, что статуи увиты плющом. – Хотите подойти ближе?

Не дожидаясь ответа, он подвел ее к статуям. Глаза херувима были закрыты, в руке он держал клубок ниток.

– Купидон сказал: «Теперь я могу шутя, с закрытыми глазами пройти сквозь лабиринт. Нить любви укажет мне дорогу», – проговорил Эдвард и подвел Оливию к другой статуе, фигуре старика в длинном плаще, со свитком. – А Эзоп ему отвечает: «Любовь слишком ненадежная нить. Ты с ней потеряешься, малейшее препятствие может ее порвать».

Я не понимаю.

– Эзоп символизирует мудрость. Купидон считает, что может пройти по лабиринту даже с закрытыми глазами. Он уверен, что любовь защитит от всех бед. Эзоп с этим не согласен. По его мнению, любовь без мудрости ничего не стоит. Она может рухнуть при столкновении с малейшим препятствием.

– Очень мудрая мысль.

– Вообще-то эта мысль стара как мир. Но в молодости мы любили бродить по этому лабиринту. Здесь сорок девять статуй. Каждая из них является иллюстрацией к какой-нибудь басне Эзопа. Мы брали с собой клубки и привязывали нить к каждой статуе, значение которой нам удавалось разгадать. По правилам игры ни один из участников не имел права двигаться дальше, пока не разгадает смысл.

Эдвард взял Оливию за руку и повел по лабиринту. Лабиринт был очень красивым. Оливии казалось, что он поглощает их. Густые заросли закрывали обзор, и это придавало лабиринту еще большую таинственность. К счастью, Эдвард все время держал ее за руку. Иначе она запросто могла здесь заблудиться.

– Нить всегда обрывалась. Когда я не мог разгадать значение какой-нибудь статуи, натягивал нить слишком сильно. После этого приходилось выбывать из игры.

– А Уилл? Ему удавалось продержаться в игре дольше, не так ли?

– Нет, он всегда был слишком рассеян и чаще всего терял клубок где-нибудь посреди лабиринта. Банни быстро надоедала эта игра. Ей больше нравилось гоняться за кроликами. Именно потому мы и дали ей это прозвище. До конца лабиринта удалось дойти только Джеймсу.

– Джеймсу? А кто такой Джеймс?

– Ой, смотрите. Это иллюстрация к басне Эзопа «Петух и жемчужина».

– «Петух и жемчужина»?

Улыбнувшись, Эдвард подвел Оливию к статуе петуха, в клюве которого было зажато что-то круглое.

– В этой басне говорится о петухе, который рылся в навозе и вдруг нашел там блестящую бусину. Ни петух, ни куры, бродившие по скотному двору, не знали, что это такое. Это была жемчужина, но петух решил, что она совершенно бесполезна, и выбросил ее.

– Почему?

– А зачем петуху жемчужина? Кукурузный початок гораздо ценнее, чем целая сотня жемчужин.

Оливия растерянно смотрела на него, чувствуя намек, но не понимая, что он имеет в виду. Она вдруг опять почувствовала себя глупой и никчемной. Такое же чувство охватывало ее всякий раз в обществе Банни и ее друзей.

– Неужели початок для петуха ценнее жемчуга?

Рассмеявшись, Эдвард взял Оливию за руку и повел дальше по лабиринту.

– Приведу вам более понятный пример. Если бы мне подарили шестьсот пар женских сапог на каблуках, вроде тех, которые вы носите, я бы их выбросил.

– Сапоги за пятьсот долларов?

– Конечно. Зачем мне они? Пара горных ботинок гораздо нужнее, чем сотни пар женской обуви. Они не подходят мне по размеру и, на мой взгляд, слишком неудобны. А вас, напротив, совершенно не заинтересовали бы даже самые лучшие мужские ботинки.

Оливия со смехом похлопала его по плечу:

– Хотите сказать, что к одной и той же вещи два разных человек могут относиться по-разному. То, что для одного бесценное сокровище, для другого всего лишь мусор.

– Что-то в этом роде. Но я смотрю на это гораздо шире. Если вы кому-нибудь не нравитесь, дело не в вас, а в этом человеке. Кто-то вас не заметит, а для другого вы станете настоящим сокровищем.

Эдвард чуть сжал ее руку и широко улыбнулся. Оливия почувствовала в коленях предательскую дрожь. Какой он все-таки милый и симпатичный!

– А что изображает эта статуя? – Оливия желала перевести разговор на другую тему. Голова кружилась, как всегда в присутствии Эдварда.

– Это очень хитрая статуя. У нас в свое время ушла целая вечность на то, чтобы разгадать ее смысл. – Эдвард сделал неопределенный жест рукой. Черты его лица стали еще жестче. Они стояли возле странной скульптуры. Змея с высунутым жалом и мертвый мальчик у ее ног. Оливия когда-то читала эту басню. В ней говорилось что-то о змее и фермере.

– А эту басню я знаю! – Она первой нарушила затянувшееся молчание. – Там говорится о сыне фермера, которого укусила змея, я права?

– Да.

– А потом змея покусала его скот.

– Змея покусала скот, потому что фермер отрубил ей хвост. Таким образом, он хотел отомстить змее за сына. После того как змея покусала скот, фермер отправился в ее логово, чтобы помириться. Принес ей меда и еды, сказал, что хочет простить ее и обо всем забыть.

– Но змея не приняла его прощения и сказала, что это можно простить, но невозможно забыть.

Эдвард опять замолчал. Оливия подошла к нему и нежно обняла, поняв, что сейчас ему необходима поддержка. Он печально посмотрел на нее.

– Что с вами? – Она с беспокойством заглядывала ему в глаза.

Эдвард заторможено вынул руку из кармана и нежно погладил ее по лицу. Оливия наслаждалась его прикосновениями, о которых мечтала всю свою жизнь. Холодные длинные пальцы гладили ее лоб, щеки, подбородок, шею, нежно касались уха. Оливия закрыла глаза, забыв обо всем на свете.

– Эдвард, что с вами?

Он молча спрятал руку в карман и некоторое время задумчиво смотрел на статую. Оливия в который раз почувствовала себя брошенной и одинокой. Хотелось, чтобы Эдвард продолжал гладить ее по лицу и дарить приятные ощущения.

– Ничего. – Он взял ее за руку и повел в глубь лабиринта.