Большая игра - Френсин Паскаль

— Что тебе известно?

— Я видела, как ты однажды украла браслет.

— Какой браслет?

— Лила, может быть, хватит? Это ты воровала из магазина.

— Элизабет Уэйкфилд, как ты можешь так говорить?

— Не притворяйся, Лила.

Лила предприняла отчаянную попытку принять вид оскорбленного достоинства:

— Мой отец богаче всех в городе. Он в состоянии купить мне любую вещь, даже послать меня на учебу в Париж. Да я…

— Оставим это, Лила, я же сказала, что видела тебя.

— Правда видела?

— Да, как ты уходила с украденным браслетом. И ты дарила вещи Джессике: платок, сережки, и я не знаю, что там еще.

Лила разрыдалась. Самая богатая девушка в Ласковой Долине полностью потеряла самообладание и спрятала лицо в ладонях:

— О, Лиз, как мне стыдно.

— Но зачем, зачем ты это делала?

— Я даже не знаю.

— Разве отец не купил бы тебе всего этого?

— В том-то и дело, что да, но только и всего.

— Что значит «только и всего»?

Лила утерла слезы, бросила взгляд по сторонам и, когда она снова заговорила, в ее голосе звучала обида, которую раньше Элизабет никогда не слышала.

— Какие счастливые вы с Джессикой. Ваш отец так о вас заботится. И ваша мама тоже. Они не жалеют времени на вас. Моя мама спокойненько уехала после развода, а отца я почти не вижу. Это только считается, что мы живем в одном доме. Он всегда слишком занят. То он уехал в Нью-Йорк, то в Париж, то в Японию, то работает допоздна.

— Лила, он просто очень занятый человек.

— Да, конечно, но когда я играла Пипин в школьном театре год назад, разве он пришел посмотреть? Я капитан волейбольной команды, но он никогда не видел меня во время игры.

— И ты, Лила, начала воровать, чтобы привлечь его внимание?

— Не знаю, может быть и так. Но теперь я ни за что на свете не хочу, чтобы он узнал об этом. Ты должна вытащить меня из этой истории, Лиз.

Элизабет осталось только покачать головой. Ну почему всегда обращаются к ней, когда становится туго?

— Почему я, Лила? Я не могу взмахнуть волшебной палочкой и все исправить.

— Потому, Лиз, что я верю только тебе. Ты никому не проболтаешься об этом. Ты моя единственная настоящая подруга.

Элизабет хотела ей напомнить о Джессике, но передумала.

— Пойдем, Лила. Мы сейчас отправимся туда и скажем им правду.

Лила в ужасе отшатнулась:

— Нет, они расскажут папе!

— Тебе хочется, чтобы обвинение пало на Джессику?

— Но, Лиз, ты же поможешь ей выпутаться.

— Ну-ка, вставай и пошли.

Лила безвольно поплелась к магазину, сопровождая каждый шаг рыданиями и оправданиями.

— Слушай, — взмолилась Лила, прижав Элизабет к углу магазина, — я скажу всю правду, но давай договоримся, чтобы папа ничего не узнал. Я им за все заплачу. Лиз, скажи им, что я возмещу все убытки, только, пожалуйста, пусть папе не сообщают.

— Извини, Лила. — Несмотря на чувство жалости к отчаявшейся девушке, Элизабет была тверда как скала. — Тебе придется все рассказать отцу. Но прежде всего, надо освободить Джессику.

— Элизабет, обещай мне одну вещь. Ну, пожалуйста. Ты должна мне пообещать.

— Что это за вещь?

— Сначала обещай.

— Если это будет в моих силах.

— Никогда, никогда, ни за что не говори об этом Джессике или еще кому-нибудь.

— А как же я смогу освободить ее, не рассказав всего охране?

— Ладно, если нужно сказать им — скажи, но только не Джессике.

Элизабет кивнула и повела плачущую Лилу Фаулер через улицу, мимо «Лизетты», по направлению к двери с табличкой «Служба охраны».

Когда они зашли внутрь, Элизабет услышала душераздирающие рыдания Джессики и чуть не разрыдалась сама. Впервые в жизни Джессику обвиняли в том, чего она не совершала.

— Джессика, — позвала Элизабет.

— Лиз! Лиз! — Джессика выскочила из двери и, пробежав по коридору, плачущая и полумертвая от страха, бросилась в объятия сестры в поисках защиты — Слава Богу, что ты пришла!

Следом за ней вышла представительная женщина и двое высоких мужчин, все в коричневой униформе с золотыми кокардами и словами «Служба охраны» на карманах курток.

— Куда? Назад! — приказала служительница, схватив Джессику за руку.

— Не упустите ее, — сказал один из охранников, стремительно подавшись вперед.

— Все в порядке, я держу ее, — сказала женщина, потом, оглядев Элизабет, добавила: — Кажется.

Отступив шаг назад, она с ног до головы оглядела Джессику.

— Вот это она, — сказала женщина, — в джинсах «Джордаш».

В следующее мгновение послышался шум за дверью, и в комнату вошла продавщица из «У Лизетты».

— Я вижу, вы поймали мою воровку, — сказала она, ткнув пальцем в Элизабет.

— Нет, воровка — эта, — сказала служительница.

— Бог мой, — прошептала продавщица, переводя взгляд с одной на другую. — Это один из их обычных трюков.

Джессика снова залилась слезами.

— Лиз, объясни им, пожалуйста, что я не воровка. Я никогда ничего не украла.

— Послушайте, — сказала Элизабет, — она говорит правду.

— Я видела ее в магазине дважды, — сказала продавщица.

— Вы видели, чтобы она что-то украла?

— Она ушла, и сразу же после того я обнаружила пропажу браслета. И она еще приходила до того, как это случилось.

— Это была я, — сказала Элизабет, — оба раза.

Джессика перестала плакать и, пораженная, уставилась на Элизабет — Лиззи, ты?

Служительница отпустила руку Джессики и схватила Элизабет.

— Прекратите, — потребовала Элизабет, — я тоже ничего не крала.

Глаза продавщицы сузились, когда она подошла вплотную к Элизабет.

— Так, значит, никто не украл импортных товаров на шестьсот долларов из моего магазина?

— Шестьсот долларов! — сдавленно повторила Джессика.

— Разрешите мне все объяснить, — обратилась к присутствующим Элизабет. — Но сначала отпустите мою сестру. Даю слово, что она невиновна.

— Хорошо, но ты останешься вместо нее, — сказала недоверчиво продавщица.

— Джес, я прошу тебя подождать в машине, пока я освобожусь, и помалкивай о том, что случилось.

— Спасибо тебе, Лиз. Лила, пошли.