Любовь грешника - Кресли Коул

Глаза Кэдрин снова налились убийственной злобой, и он забеспокоился – может быть, телепортация повредила ее рассудок? Как же он не предусмотрел!

Краем глаза Себастьян заметил толпящихся на лестнице существ – они пытались подслушивать. Он шагнул вперед, оскалив клыки. Все тут же разбежались.

Когда он повернулся к Кэдрин, она, казалось, успела немного успокоиться.

– Кэдрин, никогда не вмешивайся в драку, как сейчас.

– Вот как? – произнесла она загадочно. – Он ведь оборотень, и он не успел обрести звериную форму.

Себастьян наморщил лоб, и она добавила:

– Оборотень!

– И что? Он бы превратился в лесного волка?

Кэдрин сверлила взглядом обнимающую ее руку, и ему пришлось ее отпустить.

Она принялась объяснять рассеянным тоном, словно воскрешая в памяти забытую картину:

– Оборотни называют это «выпустить зверя из клетки». Он вырос бы на фут выше, его когти и зубы сделались бы острыми как бритва. Огромный, жестокий зверь, он казался бы фантомом, вовсе лишенным тела. – Она снова посмотрела ему в лицо. – Тебе осталось бы только исчезнуть. Иначе этот зверь стал бы последним, что ты видел, перед тем как тебе срезали голову с плеч!

– На это стоило бы взглянуть, – прищурившись, сказал Себастьян. – Что такое состязание?

– А ты не знаешь?

Он пожал плечами, и Кэдрин сказала:

– Скоро все прояснится. – Она повернулась, чтобы уйти.

Себастьян быстро спросил:

– Он назвал тебя валькирией?

Она обернулась, заправила прядь волос за ухо.

– Да, и что?

– Мне казалось… валькирии должны быть повыше ростом.

Она послала ему убийственный взгляд.

– Вампир осмеливается задирать нос?..

– Нет, я не имел в виду ничего оскорбительного – просто трудно поверить, ты ведь совсем крошка.

– Крошка? Во мне почти пять с половиной футов роста – для валькирии немало. – Она вдруг поняла, что он хотел сказать. – Ненавижу, когда меня называют крошкой!

Ему бы хоть малую толику того очарования, которым природа наградила его брата Мердока!

– Удели мне пять минут своего времени!

– Мы оба знаем, что ты на этом не успокоишься. Если б можно было отделаться от тебя, поговорив с тобой пять минут, я, разумеется, охотно пошла бы на это.

– По крайней мере скажи, почему ты так поспешно бежала от меня? Что тебя напугало?

– Я поняла, что не желаю иметь с тобой ничего общего.

Себастьян понизил голос:

– Отказываюсь верить в это – после того, что между нами было.

Казалось, она вот-вот взорвется.

– Послушай, тебе удалось выяснить, кто я, чтобы выследить меня здесь. Тогда ты должен отлично знать, что я избавляю мир от вампиров. Это моя работа – и моя жизнь. А ты вампир, следовательно…

– Но ты не смогла убить меня в то утро! Или сегодня, когда увидела вновь. Не выполнила свою работу.

Кэдрин усмехнулась:

– Я решила пощадить тебя.

– Почему?

Она обдумывала ответ, едва не скрипя зубами от досады.

– Я подумала, что это будет нечестно, – наконец признала она.

– Что это значит?

Вампиры, которых я убиваю, обычно оспаривают мои намерения. – Кэдрин снова подошла к перилам и села. – Они пытаются драться, – пояснила она, вынимая меч из ножен за спиной. – Итак, вампир, эта валькирия, которая любит быстро бегать, но пренебрегает своими обязанностями, предлагает тебе самому убираться как можно быстрее – и закончим на этом наш разговор.