Миром правит любовь - Люси Дейн

— Говоришь, студентка… Сколько же ей тогда было?

Попутно у нее промелькнула мысль — как удивительно приятно находиться на этой кухне и беседовать с Грегом. Спокойно, неспешно вспоминать события давних дней, попутно готовя нехитрый ужин…

— Двадцать лет, — сказал тот. — Моя мать родилась в пятидесятом, а Минни в тридцатом.

— Совсем девчонка…

Грег рассмеялся.

— Уж это точно! Я видел студенческие фотографии Минни — и ни за что не дал бы ей двадцати. Лет шестнадцать, не больше. Она всегда была маленькой и хрупкой. Но, главное, у нее тоже третья группа крови и отрицательный резус. Идеальный донор для младенца, которому постоянно требуется помощь.

— И Минни согласилась стать нянькой?

— Сначала была лишь донором. Но обращались к ней часто, познакомились поближе, стали приглашать в дом. А когда она окончила колледж, мои дед и бабка предложили ей место в своем доме. Ведь Минни могла уехать куда-нибудь, найти работу в другом городе — и где тогда искать нового донора?

— Хм, конечно, удобнее иметь его под рукой…

Грег быстро взглянул на Сэнди, хотел было что-то сказать, но лишь вздохнул. Правда спустя минуту произнес:

— Насколько я знаю, Минни самой не хотелось покидать Огасту. Она родом из деревни, и ей понравилось жить в городе. Вдобавок она привыкла к Огасте за время учебы.

Сэнди улыбнулась.

— Я все понимаю. Вообще нянька и медик — замечательное сочетание. К тому же еще и донор… Постой, не потому ли ты сказал, что хотя Минни тебе и не родня, но с кровью не все так просто?

Грег слегка развел руками.

— Как ни верти, а выходит, что в жилах моей матери течет кровь Минни. Следовательно, в моих тоже. То есть формально мы с Минни не родственники, а по сути…

Он умолк и несколько мгновений сидел, глядя прямо перед собой. Можно было только догадываться о том, какие мысли текут в его голове. Затем откинулся на спинку стула, и Сэнди сочла этот момент удобным для очередного вопроса.

— Каким же образом Минни очутилась здесь, в Портленде?

Грег встрепенулся.

— О, это случилось спустя многие годы. В возрасте трех лет здоровье малышки Линдси, моей будущей матери, стало быстро улучшаться. Соответственно надобность в переливаниях крови начала сокращаться, пока не отпала совсем.

— А Минни? — вскинула Сэнди бровь.

— Продолжала выполнять обязанности няньки, ведь к тому времени история ее несостоявшегося замужества отошла в прошлое. Потом у моей бабушки вновь родился ребенок, девочка, которую назвали Дотти. Так что на попечении Минни появилась вторая малышка. К счастью, у Дотти особых проблем со здоровьем не было. Когда девочки повзрослели, Минни стала в доме кем-то вроде экономки. Потом Дотти отправилась в Нью-Йорк, учиться, а Линдси вышла замуж за моего будущего отца и переехала в этот самый дом. Спустя некоторое время родился мой старший брат…

— И вновь потребовалась нянька! — подхватила Сэнди.

Грег усмехнулся.

— Для кого я рассказываю? Похоже, ты сама все знаешь.

— Логика подсказывает.

— И что же произошло дальше? — слегка прищурившись, произнес Грег.

Сэнди расплылась в улыбке.

— Мы поменялись ролями? Теперь ты выступаешь в роли слушателя? Ладно, расскажу. Дальше произошло следующее: родился ты, и Минни стала твоей нянькой. Мало того, из всех детей, которых ей довелось нянчить в вашей семье, ты самый любимый. Впрочем, это еще мягко сказано — она тебя просто обожает!

Повисло молчание. Секунду-другую Грег смотрел на Сэнди, затем сказал:

— Послушай, у тебя, случайно, после удара головой не открылись способности ясновидения? Говорят, такое случается.

Сэнди смерила его взглядом.

— Смейся, смейся, бездушный ты человек! Нет чтобы посочувствовать…

— Я сочувствую, — заверил Грег. — Но ты меня поражаешь. Положим, что Минни была моей нянькой, я сам тебе сказал, но как ты могла догадаться, что меня она любит больше всех?

Сэнди на миг застыла под воздействием ощущения, охватившего ее при словах — «ты меня поражаешь». Почему ей так приятно было это услышать? Непонятно. Вроде должно быть безразлично, ведь Грег для нее никто…

— Сэнди?

— Э-э-э… я не догадалась, просто подобный вывод напрашивается сам собой, когда то и дело слышишь «мой мальчик», «мой Грегори», «мальчик любит блондинок», «мальчик часто меняет женщин»… Последняя фраза просто шедевр, можно написать на бумаге, вставить в рамочку и повесить на стену!

Показалось ей или он действительно смутился?

— Ох, Минни! Язык совсем не сдерживает… Вы обсуждали мои вкусы?

Сэнди прикусила губу. Не нужно было упоминать о женщинах — чего доброго, решит, что я расспрашивала.

— Мы ничего не обсуждали, — твердо произнесла она, делая нажим на первом слове. — Не могла же я запретить Минни говорить, что ей хочется! А о тебе она, похоже, готова рассказывать часами.

По лицу Грега скользнула тень.

— Да, Минни во мне души не чает…