Восход над океаном - Китти Лонг

— Куда-то собираешься? Прогуляться?

— Мы едем с детишками в гости, — пояснила она.

— Я могу вас проводить. Покатаю детей на велосипеде, они это любят, — предложил незнакомец.

Барт заметил, что кроме дамского велосипеда Алрики во дворе стоит еще и второй, спортивный.

— Нет, не стоит, Майк, — возразила она. — За нами заедут на машине. Как-нибудь в другой раз.

— А где твоя машина, Рики? Давно ее не видел. Там что-нибудь сломалось? — поинтересовался тот, кого Рики назвала Майком.

— Все в порядке. Стоит в гараже, — нехотя ответила Алрика.

— Если там что-то сломалось, я могу прийти и починить. Ты ведь меня знаешь, Рики, я на все руки мастер. Если что по хозяйству или с техникой там — ты зови, я приду и все сделаю и ни цента с тебя не возьму за это.

— Да-да, я знаю, Майк, ты действительно все здорово умеешь делать. Если что-то понадобится, я обязательно тебя позову, — согласилась она.

Барт громко откашлялся.

Детина повернулся и смерил Барта хмурым взглядом. Теперь Барт разглядел, что на голове собеседника Алрики красовалась почтальонская фуражка.

— О, Барт, привет, — выглянула Алрика из-за плеча Майка. — Знакомьтесь: Барт Элдридж — Майк Френели.

Мужчины коротко кивнули друг другу.

— Ну мне пора. — Майк нехотя сошел с крыльца и сел на свой велосипед.

Барт проводил посетителя взглядом и повернулся к Алрике.

Она была очень хороша в своем открытом голубом платье. Волосы она собрала в узел на затылке, ее светлые локоны выгорели и золотились на солнце — он так любил, когда ее волосы летом светлели еще больше… Перед ним стояла королева красоты Сентсайда. И она была так мила с этим почтальоном!

— Что понадобилось от тебя этому типу? — вместо приветствия спросил Барт.

— Ты же заметил, Барт, — он почтальон, — пожала плечами Алрика. — Приносит мне газеты.

— Обычно почтальоны кидают газеты в почтовый ящик или на крыльцо перед домом, — проворчал Барт. — А не любезничают с хозяйкой.

— О, Барт! — изумленно пропела Алрика. — Ты что, ревнуешь?

— Вот еще, — фыркнул он. — Просто не хочу, чтобы вокруг дома околачивались подозрительные типы. Все-таки у нас дети, и я должен заботиться об их безопасности.

— Да? И чем же для детей опасен Майк? — презрительно спросила Алрика. — Он заботится о них с самого рождения. То коляску мне помогал возить, то ездил за молочной смесью, когда у меня пропало молоко. Опять же, чинит все краны и проводку в доме.

— Рики, — скривился Барт. — Только не говори мне, что ты спишь с почтальоном.

Алрика вспыхнула. Она с минуту свирепо изучала лицо Бартона, словно прикидывала, куда ей лучше вцепиться. Потом взяла себя в руки и, цедя слова, произнесла:

— С некоторых пор тебя не касается моя личная жизнь, Бартон Элдридж. Но во избежание недоразумений я тебе скажу: нет, я не сплю с Майком. Потому что он симпатичен мне как человек, но безразличен как мужчина. Я принимаю его помощь, потому что у нас дружеские отношения. И дети его любят, потому что он с ними играет. Им нужно мужское общество, Барт, и Майк не мог заменить им отца, но он всегда был их хорошим другом.

— И давно он твой хороший друг, Алрика? — поинтересовался Барт. Его ощутимо уязвило ее последнее замечание.

— Мы знакомы с детства, потому что вместе учились в школе, — терпеливо, как надоедливому журналисту, пояснила она. — А потом он стал местным почтальоном, и мы снова стали общаться. Я не могу сказать, что он мой близкий друг. Майк, как ты мог заметить, довольно простоват. Но у нас приятельские, добрососедские отношения.

— И со многими у тебя добрососедские отношения?

— Не вижу повода для сарказма. Я стараюсь ладить с людьми, Барт, — мягко ответила Алрика, чувствуя, что он никак не успокоится. Не хватало еще, чтобы перебранку услышали дети.

— Да, извини меня, Рики, — спохватился Барт. — Я просто перепугался за тебя и детей, когда увидел, что к вам в дверь ломится этакий громила. — Он развел руками, обозначая в воздухе габариты Майка. — Прости, я не хотел тебя обижать.

— Не волнуйся, мы всегда сможем постоять за себя, — самоуверенно заявила Алрика. — Ладно, проходи в дом, мы скоро будем готовы.

Если не считать этой утренней стычки, день прошел гораздо лучше, чем можно было ожидать.

Поначалу Алрика очень беспокоилась, не станет ли детям скучно и неуютно, когда они прибудут на место. Одно дело для ребенка — предвкушать новые впечатления, и совсем другое — провести целый день вне дома. Близнецы наверняка устанут, соскучатся по своим игрушкам, захотят спать и начнут капризничать.

Зато это будет проверка для Барта, усмехнулась Алрика. Ведь любой может поиграть с детьми в течение пяти минут, если у тех хорошее настроение. Если же малыши капризничают или им нездоровится, возиться с ними становится не так весело. Только в такие минуты можно понять, как человек относится к детям.

Барт не взвалит на себя такую обузу, у него не хватит терпения, она теперь почти не сомневалась в этом. А значит, он ограничится редкими свиданиями и походами в детское кафе по праздникам. Вот и славно — для Барта не будет никакого резона отнимать у нее детей.

Но пока дети искренне радовались его появлению, а Барт с удовольствием играл с ними. Томми и Сэмми знакомили гостя со своими игрушечными зверями, и он живо включился в эту игру.

— Это пума, — представил Том свою большую черную плюшевую кошку. — Она поедет с нами.

— Отлично! Привет, пума! — Барт пожал мягкую игрушечную лапу.

— А это — Король-Лев, — вторил брату Сэмми, таща свою игрушку, которая была ростом чуть ли не с него самого.

— И тебе привет! О, да у нас подбирается отличная компания! — отреагировал Барт.

— А нам не будет тесно в машине? — забеспокоилась Алрика. — Барт, у тебя вместительный салон? Может, возьмем игрушки поменьше размером?

— Не волнуйся, разместимся, — заверил ее Барт. — Да и ехать здесь совсем близко — минут пятнадцать.

— Мы войдем, мама, войдем! — наперебой загалдели братишки, обнимая свои игрушки. — Пусть они поедут с нами!

— Ну пусть поедут, — согласилась Алрика. — Вы поиграйте, а я пока закончу сборы.

Пока она сновала между своей спальней и детской, складывая нужные вещи в сумку, до ее слуха долетали реплики Барта и детей.

— Вот пума и Король-Лев поженятся, и у них родятся тигрятки, — звенел детский голосок. — А потом папа-лев уедет, и они все будут его ждать.

— А почему он уедет? — севшим голосом поинтересовался Барт.

— Не знаю, — был ответ. — Папы всегда уезжают.

— Но потом они возвращаются, — возразил Барт.