Защита от шантажа - Сьюзен Нэпьер

– Неужели они действительно способны на такой грязный трюк против своих же? Рискуя при этом собственной репутацией?

Да, теперь и ей это предположение казалось маловероятным.

– Сколько у тебя врагов? – спросила она.

Мэтт пожал плечами.

– С тех пор как отец начал всем говорить, что я собираюсь выдвигаться на выборах, из нор полезли самые разные типы. Я считаю, кто не является другом, становится потенциальным врагом.

Рэйчел не понравился такой цинизм.

– Я не твой друг и здесь только потому, что ты не дал мне никакого выбора.

– Друг в нужде все равно друг. Мы оба оказались в этом дерьме, нравится тебе это или нет. Пойдем, нас ждет домашняя работа, которую надо провернуть.

«Домашняя работа» заключалась в выяснении, кто что запомнил. Мэттью лежал на животе прямо на полу, внимательно изучая последние фотографии. Закончив изучение, он нашел их идентичными снимкам из первого пакета.

– Итак, можно заключить, что других негативов, по всей видимости, не существует. Таинственному фотографу удалось отснять только несколько кадров, а не всю пленку. Иначе он посылал бы более откровенные фотографии, усиливал угрозы.

– Более откровенных поз просто-напросто не было, – отозвалась Рэйчел.

Мэттью посмотрел на нее с интересом.

– Не было?

Рэйчел взглянула в его красивое лицо.

– А ты не помнишь?

Он усмехнулся.

– Я уже говорил, что мои воспоминания становятся смутными и расплывчатыми, начиная с привязывания. Кажется, ты заявила врачу, что у меня лихорадка.

– Эпизода с привязыванием не было, я просто мягко остановила тебя, когда ты попытался содрать с меня платье.

– А после ты раздела меня.

– Твоя одежда промокла, и ты не мог снять ее сам. Врач подтвердил, что я все сделала правильно. Иначе ты бы заболел гораздо серьезнее.

– Так мы не занимались любовью? – спросил он задумчиво.

Все это время он думал, что они были любовниками?

– Нет, за кого ты меня принимаешь?!

– Но я, кажется, припоминаю…

– У тебя была лихорадка.

– Но ты выглядишь здесь весьма разгоряченной. – Он снова взглянул на снимки.

– Мэттью, – процедила Рэйчел сквозь зубы, – может, хватит изучать эти фото с лупой?

– Скажи, пожалуйста, а ты внимательно разглядывала те снимки, которые получила? – ответил он вопросом на вопрос.

– Я не рассматривала их под увеличительным стеклом, истекая слюной, если ты на это намекаешь, – прошипела она.

– А следовало. Поди-ка сюда и посмотри. – Он потянулся и положил руку ей на щиколотку, слегка дернув.

– Ну, хорошо.

Рэйчел встала с кушетки и подошла к нему. Она опустилась на колени и взяла в руки лупу.

– Посмотри. Вот… и вот. – Он сжал ее пальцы на ручке лупы и нацелил стекло на конкретный участок снимка. – Забудь на секунду, что на изображении ты и я, обрати внимание на детали. Эта фотография сфабрикована. Смотри, такого освещения не могло быть в полутемной комнате, это сделано с помощью компьютера. Сомневаюсь, что твоя попка действительно такая маленькая, как на снимке. И взгляни на угол, где бедро соединяется с ногой. Ты же специалист и должна знать анатомию человека. Если ты отсканируешь снимок и просмотришь пиксель за пикселем, ты найдешь места соединений.

– Боже мой, это не я! – Рэйчел облегченно рухнула рядом с ним. Ее волосы скользнули по щеке Мэтта, когда она придвинулась поближе, чтобы лучше рассмотреть. – Это не я!

– Ну, скажем, не совсем ты. Верхняя половина определенно твоя, а под тобой нахожусь точно я.

Рэйчел сосредоточилась на деталях снимка.

– Почему мне не пришло в голову, что это может быть фальшивка?

– Потому что, как и я, ты была настолько разъярена, что не могла думать спокойно; а также потому, что остальные снимки подлинные. Кто бы это ни сделал, он очень умен. Хороший сканер, современное компьютерное оборудование, куча порнографических открыток, терпение и желание уязвить – и вот результат.

– …и хлыст! – не обращая на него внимания, продолжала удивляться Рэйчел. – Он тоже отсканирован. Ты заметил? Казалось бы, он лежит на простыне, но под ним нет ни складочки, ни вмятины.

– Ну, если вдуматься, такая сильная женщина, как ты, не нуждается в хлысте, чтобы держать мужчину в подчинении. Твой язык обжигает сильнее любого удара.

Рэйчел покосилась на него и увидела, что он улыбается. Теперь и ей хотелось смеяться.

– Итак, что мы будем делать с этим? – Она ткнула пальцем в разложенные на полу снимки.

– Рад, что ты употребила множественное число, – отозвался Мэтт, складывая фотографии в стопку и помогая ей встать. – Я так понимаю, ты не жаждешь привлекать сюда полицию, даже больше, чем я.

Рэйчел вздрогнула и покачала головой.

– В таком случае первым делом необходимо нейтрализовать угрозу, которую представляют эти фотографии. Надо их обезвредить. И тогда мы сможем спокойно организовать расследование.

Рэйчел подозрительно напряглась.

– Но только никаких посторонних. Я подразумеваю и тех детективов, которые на тебя работают. – Она последовала за ним из комнаты в ошеломительно сияющую кухню, где Мэттью занялся приготовлением еды. Он вытянул из нее, что на ланч она съела только вегетарианский салат и яблоко, и был недоволен.

– Сжигая такое количество калорий в спортзале, ты должна есть более плотно, – ворчал он, открывая большой двухдверный холодильник.

– Последнее время я просто не хотела есть, я еще не оправилась от гриппа, – запротестовала она не слишком уверенно. Рот у нее наполнился слюной, когда она наблюдала, как профессионально он нарезает цыпленка, сельдерей и крутое яйцо и ловко вливает в салат сливочный соус с каперсами, почти одновременно подавая на стол горячий картофель.

– Надеюсь, тебе это понравится, – сказал он, укладывая смесь на листья салата и ставя перед ней тарелку. – Но я не пытаюсь заманить тебя в мою постель обещанием завтрака. – Он улыбнулся ее недоверчивому выражению лица. – Я думаю, ты понимаешь, что я хотел бы… чтобы все закончилось именно так. Но в момент расследования нам лучше воздержаться.

Пока Рэйчел обдумывала его ехидное замечание и пыталась изобрести ответ, он подхватил вилкой кусок салата и сунул ей в приоткрытый рот. Потом вручил ей столовый прибор и начал развлекать смешными историями об усилиях его отца отмыть Мэттью от клейма «сына нувориша».

Сама не замечая, Рэйчел позволила ему вытянуть из нее информацию о значительно менее приятных обстоятельствах ее рождения. Она была нежеланным ребенком, и ее появление стало ударом для отца и матери. Уже при рождении Робин они поняли, что никогда не будут идеальными родителями. Их внимание и тепло жестко дозировалось, и дети не ожидали ничего хорошего.