Всё изменила любовь - Лилиан Тревис

У Эмили в горле образовался комок. Хотя внешне она оставалась спокойной, ее охватила паника. За ними охотился могущественный преступник. У ее мужа оказалась сомнительная репутация. И Джеймс… Джеймс. Кто он на самом деле?

— Я тебя не подставляла, — произнесла она осторожно. — Я бы никогда не пошла на это. — С какой легкостью Пабло меня использовал! — подумала она, а вслух добавила: — Во всяком случае умышленно.

Джеймс медленно опустился на землю в нескольких шагах от нее и поморщился, потянувшись за едой. Из-под завернутого рукава его рубашки показалась струйка крови.

Эмили есть расхотелось.

— Рана все еще кровоточит.

— Я не собираюсь умирать, — заметил Джеймс, откусывая шоколад.

— Не смешно.

— Я и не старался тебя рассмешить.

— Позволь я взгляну на твое плечо.

Своим упрямством Джеймс действовал ей на нервы. Эмили решительно встала и вытерла руки о брюки.

Он усмехнулся.

— Неужели ты рискнешь ко мне прикоснуться?

— Помолчи, пожалуйста! — Эмили присела рядом с ним на корточки и осторожно закатала рукав. — Сильно кровоточит.

— Ты, помнится, не переносила даже вида крови. — В его словах прозвучал сарказм, и Эмили почувствовала себя глупой и беспомощной.

— Помолчи! — повторила она, стараясь дышать ровнее.

Близость Джеймса ее смущала. Вернее, его взгляд, который соскользнул с ее лица на грудь. И его большое сильное тело с перекатывающимися под кожей узлами мышц.

— Тебе придется снять рубашку.

— Осторожно, дорогая. Ты меня возбуждаешь.

Эмили едва сдержалась от желания ущипнуть его за больную руку.

— Ты, похоже, совсем не изменился.

— Но ведь ты не хочешь, чтобы я менялся.

— Сними рубашку. Ты потерял много крови.

— Откуда ты знаешь?

— Даже у меня есть здравый смысл. — Эмили нахмурилась. — Если я им не руководствуюсь, это не значит, что у меня его нет.

— Интересно.

— Вовсе нет.

Джеймс принялся расстегивать рубашку, и Эмили жадно наблюдала, как обнажается его мускулистая грудь и живот. Он был в изумительной физической форме. Тело Джеймса ее завораживало. Этот мужчина обладал всем, о чем могла мечтать женщина…

— Ткань прилипла к ране, — констатировал Джеймс, не сумев стянуть рукав.

Эмили осторожными движениями отделила прилипшую ткань от раны; тотчас потекла кровь.

— Как остановить кровотечение? — спросила она, стараясь не подавать виду, что ее нервы на пределе.

Если раньше им грозила потенциальная опасность, то теперь возникли серьезные проблемы, которые могли закончиться трагично.

— Наложи жгут, — посоветовал Джеймс и указал на рюкзак. — Аптечка в боковом кармане. Соедини две или три марлевые салфетки, — скомандовал он, когда Эмили открыла аптечку.

— Подожди. Дай я сначала обработаю рану, — перебила она и, смочив ватные тампоны в перекиси водорода, принялась осторожно смывать кровь.

Джеймс ощутимо напрягся, но ни разу не поморщился, хотя Эмили догадывалась, что ему очень больно.

— Ну вот, так-то лучше.

— А теперь посильнее прижми салфетки к ране, — приказал Джеймс. — Если нам удастся остановить кровь на полчаса, все будет хорошо.

— А если нет?

— Тогда придется наложить жгут. — Он слабо улыбнулся. — Но не волнуйся. Думаю, если мы туго забинтуем рану, все будет хорошо.

Эмили не была настроена столь оптимистично, но постаралась плотно перевязать руку, что оказалось для нее непростой задачей.

— А как же пуля?

— Мне кажется, он прошла навылет или застряла в жилете.

Джеймс получил ранение из-за нее. Из-за ее глупости. Он предупреждал ее насчет Пабло, но она не послушала. Предупреждал, что Пабло опасен.

— Прости меня, — прошептала Эмили, завязывая бинт. Только сейчас она осознала, что последние десять лет только и делала, что избегала его, как избегала всего того, с чем не могла справиться.

А Джеймс всегда был ей не по зубам.

Кроме непреодолимого влечения, которое она к нему испытывала, она боялась его непредсказуемости. Его непостоянства. А больше всего в жизни, и раньше, и теперь, она мечтала о стабильности. О доме, о семье, о детях, о близких людях.

— Прости меня, — повторила Эмили, понимая, что просит прощения за все обиды и боль, причиненные Джеймсу за эти годы.

У нее защипало в глазах, и она сосредоточила внимание на белой повязке. Под многочисленными слоями марли угадывалось расползающееся красное пятно. Кровотечение пока не прекратилось.

— Прости, что не объяснила тебе, почему встречаюсь с Пабло. Прости, что обманула тебя и улетела с ним. Прости, что втянула тебя в это дело.

Джеймс ничего не ответил, и Эмили судорожно вздохнула, осознав, что связывающие их узы стали еще крепче и что теперь все будет по-другому. Рискованнее.

— Пабло назвал тебя Джеймсом Энрикесом, — добавила она хрипло. — Почему?

— Это фамилия моего отца.

— Я сказала, что ты Митчел.

— Спасибо.

Эмили поняла, что Джеймс не лгал ей.

— Откуда Пабло тебя знает?

— Мы с Бертом проводили много времени вместе.

— Откуда он знает Берта? — Эмили впилась глазами в его лицо.

— Берт заключал… сделки в… Западной Африке.

— От имени Банка Англии?

— Нет, самостоятельно.

Именно это и хотела Эмили выяснить. Джеймс был в курсе дел ее мужа. Он знал о них и молчал. Она хотела продолжить расспросы, но Джеймс, предвидя это, сменил тему:

— Ты должна поесть. Должна выпить содержимое фляжки. Важно поддержать себя физически. Мы еще не вышли из леса.

Эмили поняла его намек. Джеймс ничего не расскажет ей о том, что ему известно о деятельности Берта.

— Я хочу знать. Он был моим мужем… — начала она, не желая смиряться со своим неведением.

— И моим лучшим другом, — перебил Джеймс нетерпеливо. — Но я ничего не могу сказать тебе, пока мы не выбрались отсюда.

— Почему?

— Потому что все сложно и запутано. Честно говоря, я не в состоянии обсуждать то, что было два года назад, когда нам сегодня грозит реальная опасность.

Ладно. Уговорил. Эмили смирилась.

— Возможно, ты прав и сейчас не время. Но обещай, что, как только вернемся в цивилизацию, ты расскажешь мне правду.

— Ешь, — сказал Джеймс, смерив ее долгим взглядом.