Дорога к любимому - Хелена Фенн

— Чудесно, Эрнест! — воскликнула Мейбл с искренним восхищением. — Ты наверняка станешь знаменитостью!

— Но это совсем не то, что меня прельщает. Хочешь еще чашечку…

Эрнест не договорил, услышав пронзительный детский крик, донесшийся из спальни. Едва не опрокинув стул, он помчался наверх. Крик перешел в душераздирающий плач. Мейбл замерла в нерешительности, потом, не выдержав неизвестности, бросилась следом.

Она нашла Эрнеста сидящим на кровати и нежно баюкающим всхлипывающую девочку. Рядом на столике горел ночник. Вид у Эрнеста был встревоженный.

— Что случилось? — мягко спросила Мейбл.

— Думаю, ей приснился кошмар.

— Такое уже бывало?

— Пару раз. Успокойся, малышка, все в порядке. Шшш…

Услышав голос Мейбл, Эва открыла глаза и протянула к ней руки. Мейбл поспешно шагнула вперед, взяла малышку и прижала к себе. От жалости к крошечному существу ей стало не по себе.

— Где мой папа? Почему он не приезжает? — тихо спросила девочка.

Мейбл в полной растерянности посмотрела на Эрнеста. Тот, нахмурившись, потер рукой лоб. Тогда она села на кровать рядом с ним и усадила девочку посередине.

— Детка, твой папа тебя очень любит, но ему пришлось уйти — очень далеко и очень надолго… Навсегда…

— Помнишь, Эва, я тебе рассказывал? Твой папа ушел на небо, — добавил тихо Эрнест.

— Туда, где сейчас мама? — Эва с надеждой посмотрела сначала на одного взрослого, потом на другого.

— Да, туда.

— А им там хорошо?

— Да, хорошо. — Эрнест ласково провел по волосам девочки. Вид у него был до того несчастный, что Мейбл ощутила острое сочувствие к ним обоим. — Но только твоим маме и папе очень не хочется, чтобы ты плакала.

— Твои родители такие замечательные, что Бог просто не мог не взять их к себе, — сказала Мейбл и поцеловала Эву в потный лобик.

— А мне туда нельзя?

— Нет, что ты, ты очень маленькая. Тебе еще нужно жить и жить. Бог… хочет, чтобы ты была тут… с нами, — решительно ответила Мейбл, внезапно ощутив возникшую между ними троими близость.

Но сердце ее тревожно сжалось, когда в ответ на слова «была тут… с нами» Эрнест бросил на нее угрюмый взгляд исподлобья. И дернул же ее черт за язык!

— Ложись спать, котенок, — с усталым вздохом произнес Эрнест.

Эва кивнула и послушно забралась в постель, прижав к себе Кисика.

— Мейбл, ты хорошая, — пробормотала она, закрывая глаза. — Ты никуда не уйдешь, пока я буду спать?

— Мы оба будем тут, когда ты проснешься завтра утром, — ласково заверил ее Эрнест.

— Честное слово?

— Честное-пречестное. Спокойной ночи, Эва.

Они тихо вышли из комнаты. Эрнест прикрыл дверь. Стараясь не смотреть на Мейбл, он спустился в гостиную, где сел на диван, опустив голову и ссутулив плечи.

— Эрни, ты молодец, — тихо промолвила Мейбл, устраиваясь рядом с ним. — Я тобой просто восхищаюсь. Любой другой на твоем месте голову бы ломал, прикидывая, как избавиться от чужого ребенка.

— Каждый поступает в жизни так, как считает наиболее правильным, — ответил он. — Она маленькая и беззащитная, ей нужна опека, ее нужно защитить — и от жизни в целом, и от родичей в частности.

— Ты замечательно ведешь себя, Эрни. Из тебя бы вышел прекрасный отец, — заверила его Мейбл и тут же смущенно покраснела.

— Неужели? — усмехнулся он. — А знаешь, что за мысль меня постоянно преследует? В какой-то степени я повинен в смерти Генри.

— Что? — Мейбл непонимающе уставилась на него.

— Я тогда поехал на свадьбу твоего кузена, и Генри пришлось отправиться без меня. Впервые в жизни. До этого раза мы всегда держались вместе, страховали друг друга. Бог мой, мне никогда не отделаться от чувства вины!

Мейбл прикусила губу, прекрасно понимая его состояние. Действительно ужасная ситуация.

— Эрни, ты сам знаешь, что это не так, — попыталась она утешить его. — Это судьба — Генри просто не повезло. Ты сам говорил, что он всегда работал как одержимый. То, что Генри в последние мгновения своей жизни думал о тебе и именно тебе доверил заботиться о своей дочери, доказывает, как высоко он тебя ценил.

Мейбл не задумываясь обняла его за плечи. Эрнест тут же привлек ее к себе. Так, обнявшись, они сидели довольно долго. Потом он осторожно очертил пальцем контур ее губ, и она улыбнулась в ответ. В следующее мгновение он уже целовал Мейбл страстно и безоглядно, так что по ее телу пробежала дрожь предвкушения.

Если бы он поднял ее на руки и отнес в спальню, Мейбл разом позабыла бы все свои благие намерения. Но неожиданно Эрнест резко отстранился.

— Прости, мы же договорились, что наши отношения — чисто платонические.

Она замерла, не зная, что сказать. Ей стало стыдно за свою незащищенность перед этим мужчиной. О его полнейшей власти над ней свидетельствовали мгновенно налившиеся груди и отвердевшие соски.

— Похоже, Эва выбрала тебя на роль приемной матери, — произнес Эрнест с непроницаемым лицом. — Что до меня, то я не собираюсь тебе навязываться. Так как же нам быть, Мейбл? Ты не против пожить здесь какое-то время?

— Конечно нет. — Мейбл всеми силами старалась унять бившую ее нервную дрожь. — Мне кажется… Словом, девочке нужна поддержка со стороны взрослых. Она очень напугана, и, если мне… — Мейбл осеклась, но секунду спустя продолжила более твердым голосом: — Если мне удастся хоть чуть-чуть заполнить пустоту в ее жизни, я буду счастлива. Но что будет, когда я вернусь в Лондон?

Некоторое время Эрнест молчал, откинувшись на спинку дивана. Лицо его наполовину было в тени, а наполовину освещено свечой, горящей на журнальном столике. Сейчас он напоминал Мейбл загадочного незнакомца.

— Спасибо тебе, — наконец произнес он. — Ты меня просто поражаешь, дорогая. Ты пытаешься взвалить на свои плечи непосильную ношу. А ведь сама говорила, что нуждаешься в отдыхе.

Мейбл зябко повела плечами.

— Ну, во-первых, это мама и сестры решили, что мне надо побездельничать. А, во-вторых, перемена рода деятельности — тоже отдых.

— И все-таки я должен тебе сказать: Эве нужен близкий человек, который находился бы с ней постоянно.

Мейбл нервно сглотнула. Эта мысль и ей самой приходила в голову, но она в панике гнала ее прочь. Поэтому слова Эрнеста подействовали на нее, как неожиданно раздавшийся удар грома. Ей стало не по себе.

— Ты считаешь, что мне… лучше устраниться? — спросила она с замиранием сердца.

— Не мне решать. Мать — это самое дорогое, что есть у ребенка. Если какая-нибудь женщина сможет заменить Эве мать, я буду всячески поддерживать ее. Клянусь, что она никогда…