Дневник первой любви - Светлана Лубенец

Долго не могла найти в себе силы дописать, что было дальше. Одно время хотела даже выбросить обе тетради, а потом подумала, что обязательно допишу и сохраню их. Когда у меня родится дочка и будет страдать от безответной любви, я дам ей почитать свои записки. Она поймет, что не одна такая на свете, что многие страдали и до нее и будут страдать после. Мы обязательно с ней поговорим обо всем. Она раскроет мне свою душу, и я помогу ей: утешу, объясню и посочувствую. С советами лезть ни за что не буду, потому что в таком тонком деле советовать опасно. Можно промахнуться, и тогда все! Катастрофа!

Я тогда в лагере была одна. Со мной были только моя несчастная любовь и мое горе. И некому было мне помочь.

Рита вернулась из парикмахерской в приподнятом настроении. Грива волос у нее, конечно, была очень богатая и вызывала всеобщее восхищение, но и короткая стрижка оказалась ей очень к лицу. Она придала ее облику особую стильность. Я заметила, что Зое очень не понравился новый имидж Риты. Она закусила губу и опять покраснела, как при разговоре со мной об Игоре. Ей не к лицу красный цвет, но, кроме меня, этого никто не заметил. Воспитательница еще раз похвалила Ритину стрижку, уселась за стол и сказала:

– А теперь, Зоя и Катя, давайте с вами поговорим. Может быть, вы все-таки что-нибудь ночью слышали или можете что-нибудь предположить?

Я отрицательно помотала головой, потому что преступление казалось мне чудовищным и никого не хотелось в нем подозревать.

– Если бы мы что-нибудь слышали, то давно сказали бы, – ответила Юлии Васильевне Зоя.

– Ну, ладно… – поднялась со стула воспитательница. – Я еще подумаю, что можно сделать для того, чтобы вычислить преступника. А ты, Рита, выше нос! Все еще будет хорошо!

Я подумала о том, что мне сказала бы Юлия, если бы я поделилась с ней своей неприятностью. Стала бы она искать похитителя моего дневника? Говорила бы мне, как Рите: «Катя, выше нос! Все еще будет хорошо?» Или это говорят только красивым девочкам, а таких, как я, не жалеют?

Воспитательница ушла, а Рита повертелась некоторое время у зеркала, потом повернулась к нам и с опаской спросила:

– Ну… как вам я?..

– Нормально, – буркнула Зоя.

– Тебе очень идет, – сказала я.

– Она все врет! – выпалила вдруг Зоя.

Я подумала, что сейчас она станет рассказывать Рите про мое посещение каморки под лестницей, и даже твердо решила: сегодня же попрошу Игоря, чтобы он всем сказал, что лично приглашал меня. Но Зоя начала говорить про другое:

– Катька специально тебе льстит, потому что… Словом, это она остригла тебе волосы!

Мы с Ритой одновременно ахнули.

– Нет, Рита! – крикнула я. – Не верь ей! Это не я! Мне не за чем! Я к тебе хорошо отношусь!

Рита с ужасом смотрела на нас с Зоей, а та еще умудрилась рассмеяться:

– Ха-ха! Видишь, как Катька оправдывается! Зачем бы ей оправдываться, если бы она этого не делала? Так что все твои несчастья, Риточка… – Зоя выдержала эффектную паузу и очень выразительно закончила: – Из-за Игоря Александрова.

Поскольку Рита не вымолвила ни слова, Зоя продолжила:

– Не веришь? Зря! У меня и доказательства есть. Катька же влюблена в Александрова, как сумасшедшая… А тут ты со своими волосами! Тебе же он тоже нравится. А ты – ему. Он же набрасывал тебе на заливе на плечи свою куртку? Набрасывал. Как настоящий влюбленный! Он даже сказал «да», когда ты его прямо спросила!