Волшебство по наследству - Светлана Лубенец

– Видела, но это ведь не значит, что...

– Именно, что значит! И я тебе, Янка, этого графа Витьку очень не советую!

Яна только слабо махнула рукой на Колькино замечание, а он горячо продолжил:

– Зря машешь, между прочим. Я про графа Шереметева специально в энциклопедии прочитал. Он же такой крепостник был! Ужас! Некоторых своих несчастных крепостных согнал в театр, и они его услаждали. Одни крепостные, слышь, батрачили на него, как негры на плантациях, а другие – спектакли разыгрывали. Оперы там всякие... – Колька до того распалился, что граф Шереметев вдруг представился ему очень зримо в виде длиннобородого Карабаса-Барабаса, который дергал за ниточки одновременно с десяток Буратин в пудреных париках и Мальвин с лицами молодой женщины с портрета Шереметьевых. – А еще фамилии ему крестьянские не нравились, и он придумывал другие, дурацкие, по названиям драгоценных камней, типа... – Колька наморщил нос, но, как на грех, так и не смог вспомнить ни одного драгоценного камня.

Зато Яна вдруг вспомнила:

– А-а-а-а, так ты имеешь в виду того Шереметева! Который еще на крепостной актрисе женился! Сейчас скажу, какая у нее была фамилия... Да, вспомнила – Жемчугова. Это ее сценическая фамилия, а на самом деле была, конечно, какая-то другая... Врешь ты все, Колька! Не был Шереметев ужасным. Он этой актрисе вообще вольную дал. И любил ее очень. Она вроде бы рано умерла... – добавила Яна и испуганно посмотрела на Брыкуна.

– Вот я и говорю! – мгновенно подхватил Колька. – С этими Шереметьевыми только свяжись! Сначала – вольная, а потом бац – и умерла! Поэтому я тебе и предлагаю: давай все вернем нашим «графьям» и рассчитаемся с ними подчистую!

– Колька, а что бы ты сделал, если бы я вдруг умерла? – тихим голосом спросила Яна.

– Чего-чего? – удивленно вскинул брови Брыкун.

– Яду, говорю, у тебя нет? Какого-нибудь быстродействующего, чтобы не мучиться?

– Ну вот, что я говорил! Ты из-за Витьки собралась ядом травиться? Да я ему вторую ногу сломаю или еще чего-нибудь! Я и с Вандышевым практически договорился. Он сказал: только свистни...

– Я тебе свистну!

– Имей в виду, Янка, если ты чего-нибудь такого... быстродействующего примешь, то Витьке твоему точно не жить. Изувечу и без Вандышева.

– Не вздумай!

– А тебе уже все равно будет, поскольку ты к тому времени отравишься!

Яна представила Шереметьева со страшными кровавыми ранами на груди и решила, что умирать ей, наверное, пока еще не стоит. Разве можно оставить Витьку на Брыкуна?! У Кольки все местное хулиганье их района в приятелях ходит. Один громила Вадька Вандышев из вечерней школы чего стоит!

– Ну, говори, Янка, честно, будешь травиться или подождешь? – Колька наступал на Кузнецову с такой решительной физиономией, что она вскочила со стула, на котором сидела в предсмертной печали, и не менее решительно крикнула:

– Ладно! Не буду пока!

– То-то! – обрадовался Брыкун.

– Ну ладно, Колька, так и быть, идем к Насте. Надо же тебя выручать!

– Тут еще вот какое дело... – замялся он. – Тебе альбом-то, наверное, понравился?

– Какой еще альбом?

– Ну... тот, с мужиками в усах и тетками в шляпах. Я знаю, девчонкам такие шляпы нравятся.

– Колька, у тебя все в порядке с головой? – испугалась Яна. – Какие еще усы? Какие шляпы?

– Я ж тебе альбом оставил! – пробормотал обескураженный Колька, на которого стало смешно смотреть.

И несмотря на то что Кузнецова только что собиралась умереть, она звонко рассмеялась. А потом вспомнила про сверток.

– Этот, что ли? – спросила она, доставая его с полки, куда в расстроенных чувствах накануне запихала.

Колька, мигом успокоившись, радостно кивнул.

– Ну, где тут шляпы с усами? – продолжала улыбаться Яна, разматывая оберточную бумагу. Улыбка застыла на ее лице жалкой гримасой, когда она увидела знакомую инкрустацию янтарными пластинками и золотые шнуры.

– Колька, с ума сошел! Ты же антикварную вещь у Шереметьевых спер! Ненормальный! Зачем?

– Сейчас я и сам понимаю, что зря, а тогда только о тебе думал. Мне так хотелось тебе приятное сделать!

Яна вздохнула, не разглядывая шляпы с усами, положила альбом в пакет и строго сказала:

– Быстро идем к Насте!

* * *

– Витьки еще нет дома, – басом сообщила простуженная Настя, когда увидела в дверях Яну.

– Мы тебя пришли навестить, – высунулся из-за Яны Брыкун.

На личике Насти отразилась целая гамма чувств: и испуг, и обожание, и одновременно явное неудовольствие тем, что Коля зачем-то пришел не один, а с Кузнецовой.

– Проходите, – посторонилась она, и Яна с Колькой прошли в шикарную гостиную с двумя портретами Шереметевых.

Яна остановилась напротив портрета молодого мужчины в белом парике и с кружевами на груди и подумала о том, что лучше бы Витя графом не был. Разве графам нужны такие простые девчонки, как она? Графов наверняка еще с рождения обручают с какими-нибудь не менее благородными невестами. Потому Шереметьев и такой – всегда жизнерадостный, веселый и легкий! У него все в жизни давно спланировано и улажено, начиная с фамильных драгоценностей и кончая выбором девушки. Он, наверное, тогда и не настаивал, чтобы она примерила бабушкино кольцо, потому что точно знал – оно Яне Кузнецовой не подойдет.

Брыкун, устав ждать, когда Яна насмотрится на портреты, фальшиво закашлялся. Кузнецова вздрогнула и обернулась. Колька выразительно посмотрел ей в глаза и обратился к Насте:

– Слышь, Настюха, у Янки к тебе какое-то дело... из ваших там... девчоночьих... Правда, Яна?

Колька послал продолжающей молчать Кузнецовой такой зверский взгляд, что она поспешила согласно кивнуть.

– Я посижу тут, подожду, – сказал Брыкун, – а ты, Настюха, уж поговори с ней где-нибудь там... в другой комнате, в укромном уголке. А потом она сразу уйдет. Правда, Яна?

Кузнецова опять быстро кивнула и сунула Кольке в руки пакет с альбомом.

– Ну... пошли, что ли... в мою комнату, – пробормотала удивленная и вместе с тем польщенная Настя. Все-таки не каждый день к ней приходят со своими секретами восьмиклассницы.

Когда Яна оказалась с Настей наедине, то решила, раз уж так получилось, использовать ситуацию в своих целях. Может быть, она все-таки преувеличивает Витину увлеченность Юлькой Широковой? Пожалуй, стоит кое-что разведать у Насти.

– Скажи, Настя, – осторожно начала Яна. – Ты со своим братом в близких отношениях?

– А ты что имеешь в виду? – удивилась еще больше Настя.

– Я имею в виду, дружите ли вы с ним, доверяете ли друг другу?