Танец с дьяволом - Шеррилин Кеньон

Зарек слушал ее, словно громом пораженный. За последние две тысячи лет никто не осмеливался смеяться над его угрозами. Едва взглянув на него, все понимали: с этим человеком лучше не шутить!

Впрочем, она же его не видит.

Так или иначе, его затрясло от ярости. Ее насмешка вызвала к жизни слишком много горьких воспоминаний. О тех, кто не считался с его чувствами, кто в грош не ставил его самого.

Первое, в чем поклялся себе Зарек, став Темным Охотником: никогда, никогда больше он и пальцем не шевельнет ради того, чтобы завоевать чье-то уважение или привязанность!

Куда надежнее вселять в сердца страх.

И Астрид ощутила это чувство, когда Зарек приблизился к ней вплотную, прижал к стене, перегородив дорогу. Она не могла шевельнуться. Не могла даже вздохнуть.

До чего же он огромный и сильный!

Казалось, он окружал ее со всех сторон, — живая стена мощи и опасности. Огромный хищный зверь в человеческом обличье. Астрид понимала: он хочет ее напугать.

И это ему удалось!

Он к ней не прикасался, этого и не требовалось. Сама его близость вселяла леденящий ужас.

Склонившись, он прорычал ей прямо в ухо:

— Послушай, детка, если тебе нужно сюсюкать, делай это со своим блохастым псом! А когда понадобится мужчина, позови меня!

Ответить она не успела: Саша бросился на Зарека.

Астрид ощутила резкое движение воздуха сбоку от себя; а затем Зарек с проклятием отшатнулся.

Инстинктивно пригнувшись, Астрид затаила дыхание и прислушивалась к звукам битвы. Она напрягала глаза и мозг, но разглядеть ничего не удавалось: ее окружала тьма, полная глухих ударов, рычания и проклятий.

— Саша! — вскрикнула она.

В ответ что-то глухо шмякнулось о стену совсем рядом с ней.

Раздался странный тоненький визг — и все стихло.

В ужасе от того, что мог сделать Зарек с ее другом, Астрид опустилась на колени и нащупала на полу пушистое, безвольно обмякшее тело волка.

— Саша! — дрожащими пальцами она ощупывала его в поисках ран.

Волк лежал неподвижно.

Сердце ее замерло от ужаса. Если Зарек что-то сделал с ее другом, она… она его прикончит своими руками!

Пожалуйста, пожалуйста, пусть с ним все будет в порядке…

— Саша! — Прильнув к нему, она попыталась нащупать его мысли.

«Разорву! Клянусь, я его разорву на кусочки!»

Гневное рычание ворвалось в ее мозг, и Астрид едва не рассмеялась от облегчения. Хвала Зевсу, он жив!

Стянув с себя разодранную рубашку, Зарек стирал ею кровь с шеи, плеча и правой руки. Кровь лилась ручьем — у гребаного Тузика острые зубы!

Зарек едва сдерживал ярость. Столько ран в одной схватке он не получал уже… очень, очень давно. Если быть точнее, то со дня своей смерти — ни разу.

Со злобой он смотрел на багровую вспухшую плоть. Зарек ненавидел раны на своем теле.

Что ж, чертов пес об этом пожалеет!

Зарек жаждал крови. Волчьей крови.

Но гораздо больше, — если уж на то пошло, — человеческой. Один глоток сладкой девичьей крови усмирит его ярость, поможет вспомнить, кто он.

Только один укус…

В этот миг в ванную вбежала Астрид — и наткнулась прямо на него.

Зарек вздрогнул и издал какой-то невнятный стон, ошеломленный ощущением внезапной близости ее теплого нежного тела.

Астрид молча оттолкнула его от раковины и наклонилась в поисках аптечки.

— А я думал, воспитанные девочки в таких случаях извиняются.

— Я с тобой не разговариваю! — отрезала она.

— Я тоже тебя люблю, детка.

Астрид бросила в его сторону гневный взгляд.

— Да ты просто животное!

Зарек стиснул зубы. Да, разумеется. Для всех вокруг он — просто животное. Так было всегда, так будет и впредь. Что ж, ему уже поздно себя переделывать.

— Гав-гав!

Негодующе фыркнув, Астрид направилась к дверям. Но остановилась на пороге.

— Понятия не имею, кто ты такой и откуда взялся, но ничто не дает тебе права обижать других людей! Или зверей, если уж на то пошло! Саша просто защищал меня, а ты… ты просто скотина!

Зарек молчал. Страшные, невыносимые картины проносились в его мозгу, услужливо подброшенные памятью.

Горящая деревня.

Разбросанные повсюду тела.

Слабые, замирающие в прокопченном воздухе предсмертные стоны.

Ярость, немыслимая ярость — и жажда крови…

Зарек прикрыл глаза. Сердце его раздирала невыносимая боль. Он ненавидел эти воспоминания — ненавидел почти так же, как самого себя.

— Ничего, рано или поздно наткнешься на кого-нибудь, кто научит тебя вести себя прилично! — закончила свою обличительную речь Астрид и вышла.

— Да, конечно, — пробормотал он, скривив губы. — Вали к своему песику, принцесса. Ты ему так нужна!

А вот ему, Зареку, никто не нужен.

И так будет до конца его дней.

С этой мыслью он направился в спальню, где очнулся несколько часов назад.

Метель там или не метель, а ему пора отсюда сматываться.

Он натянул на голое тело куртку и застегнулся. Спина у куртки тоже разворочена выстрелом, так что ледяной ветер будет хлестать его по голой спине. Ну и ладно.

Он не замерзнет — он же бессмертный. Одевшись, он направился к дверям. Взглянул в сторону гостиной: там, у камина, Астрид склонилась над своим питомцем, гладила его и утешала.

Зарек смотрел на эту сцену, и в сердце его поднималась боль, на которую, казалось, он давным-давно уже не был способен.

Что ж, пора убираться из этого дома. И лучше уйти молча.

«Он уходит».

Астрид вздрогнула, когда в голове у нее послышался голос Саши.

«Как уходит? Куда?»

«Сейчас он у тебя за спиной, одетый, идет к дверям».

— Зарек!

Вместо ответа позади нее захлопнулась дверь.