Парадокс любви - Светлана Малинкина

— Он почти готов. Я могу закончить завтра.

— Нет, не нужно. Я хотела попросить. Ты не вешай его, пожалуйста, туда. На стену.

— Мила, ты можешь его забрать.

— Нет, забирать я не хочу. Он мне больше ни к чему. Выбрось его, пожалуйста. Или закрась. А поверх нарисуешь кого-нибудь другого.

— Мы расстаемся друзьями? Мне это небезразлично.

Мила кивнула.

— Я хочу завтра зайти к тебе еще раз. Вернуть браслет и кольцо.

Художник протестующе замахал руками.

— Я никогда не забираю у женщин своих подарков. К тому же мне будет приятно, если ты продолжишь их носить. Ведь я угодил тебе?

— Извини, не могу оставить. Хотя они мне, правда, очень нравятся. У тебя хороший вкус. Но у меня не должно быть подарков от другого мужчины. Только от мужа.

— Ладно. С утра я буду здесь. Мила, а ты можешь принять от меня чай? Я хочу подарить тебе удивительный бирюзовый чай. Приятель недавно из Тайваня привез. Чтобы ты вспоминала обо мне, заваривая его. Хорошо? Возьми. Ведь это просто чай.

— Бирюзовый?! Хорошо! Давай свой чай! Надеюсь, он без «другой» травки?

— А знаешь, как он называется? «Железная Богиня Милосердия». «Тегуанинь»!

— Это что, по-китайски?

— Да. Еле запомнил. Это, между прочим, самый известный бирюзовый чай в мире. Его наличие в чайной карте заведения считается правилом хорошего тона.

— Художник, ты — хвастун.

— Я — ценитель!

— Можно было бы поспорить, но я не стану.

— И это правильно.

Вечер закончился мирно. Художник не смог удержаться и все-таки похвастался перед Милой своим умением составлять коктейли. Тем, что знает много рецептов.

— Что мы сейчас с тобой будем пить?

— Это «Б-52». А есть еще «Б-53».

— Из чего ты его делаешь? — спросила Мила, глядя, как осторожно по столовому ножу Художник наливает в бокал слой за слоем. Чтобы они не перемешались. Всего слоев было три. Темно-коричневый внизу, затем цвета кофе с молоком и сверху совершенно прозрачный и бесцветный.

— Сначала наливаем 20 граммов кофейного ликера Capitan Black, потом осторожненько 20 граммов Irish Cream и, наконец, 20 граммов ликера Quantreau.

— A Quantreau из чего делают?

— Французский ликер из апельсиновых корок.

— А ведь еще есть голубой Quantreau. Его из чего делают? Почему этот бесцветный?

— Не знаю. Отстань. Не сбивай меня.

— Как «не знаю», так сразу и «отстань».

— А теперь самое главное! Вот тебе соломинка. Сейчас ты станешь «пилотом» самолета «Б-52» и зайдешь на вираж. Внимание! Поджигаю! Быстро вставляй соломинку и выпивай содержимое, пока поверхность еще горит.

Мила четко выполнила все указания. Она начала пить коктейль с нижнего слоя, он был еще прохладным, средний слой был уже теплым, а верхний — просто горячим.

— Ну, как?!

Эффект быстрого головокружительного взлета и крутого виража не заставил себя долго ждать. Мила молча кивнула и показала пальцами «ОК».

— Ничего, ничего… Минут через пятнадцать ты снова будешь в состоянии трезво смотреть на окружающих. То есть на меня. — И Художник поджог коктейль в своем бокале.

— А «Б-53» — из чего?

— Вместо Quantreau абсент Xenta. А вместо Irish Cream можно Bailis.

— Bailis я люблю, мы с подружками его покупаем.

* * *

Почти трезвая, Мила летела домой на крыльях. Давила на газ. Ей хотелось к Андрею. К родному мужу. Все же от любовников есть польза. Они помогают понять, что мужья лучше.

Послезавтра воскресенье. Они всей семьей (и, конечно, с Кариной) пойдут в зоопарк знакомиться со своими подопечными. Хорошо бы потом заехать куда-нибудь поужинать. Можно даже отдельно от молодежи. А то она уже и не помнит, когда последний раз они с Андреем ходили в ресторан.

Дома Милу ждало полное разочарование. В прихожей на зеркале она увидела записку: «Я уехал с приятелем на рыбалку. Остановимся у него на даче. Вернусь в воскресенье вечером». Ни «Милы», ни «твоего Андрея», ни «целую» — сухая такая записка. На Андрея это не похоже.

Мила позвонила мужу на мобильный. Абонент был недоступен. Сходили в ресторан, называется.

— Макс, алло… Привет! Сынуля, ты не знаешь, с кем папа уехал на рыбалку?

— А он уехал на рыбалку?

— Понятно… А сам-то ты где?

— С Каринкой гуляю.

— Ну ладно. Все. Пока. Домой сегодня приди. Хорошо?

— Ладно.

Миле хотелось рвать и метать. Она надеялась на романтический вечер и страстную ночь. А ее ждала одинокая холодная постель. Как это подружка Маринка каждый день ложится в такую? Ужас какой. «И что это я вспомнила про Маринку?» — подумала Мила. Она прошла в зал и клацнула пультом. Михаил Леонтьев, как всегда, клеймил кого-то позором. Выдавая желчь за иронию. И она клацнула на следующий канал. Очередная серия очередного сериала. И тут Мила увидела на журнальном столике недавно купленный сборник поэзии. Который утром она, между прочим, оставила в спальне под подушкой. Мила это прекрасно помнила. Из книжки торчала закладка. Интересно, кто еще, кроме нее, проявил интерес к поэзии?