Королева четырех королевств - Принцесса Кентская

– Козы, овцы и страусы! Лучше бы мы их ели, чем содержали, – слышит она ворчание одного из рабочих и награждает его грозным взглядом.

– Хуана, милая, пожалуйста, донеси до всех, что эти животные нужны нам на потеху, а не на радость чьим-то желудкам!

И Хуана громко, от души хохочет:

– Уж я-то об этом позабочусь, мадам!

Иоланда со спокойной душой вверяет Хуане заботу о зверинце, пока сама она в отъезде. Все в замке слегка побаиваются Хуану – порой даже сама Иоланда. Детские привычки забываются с трудом.

Мать, зная любовь Иоланды к собакам, послала ей из Арагона трех щенков-левреток. Та назвала их Цирцеей, Кастором и Поллуксом, и эти собаки тоже любят малышей, хотя те тянут их за уши и за хвосты. Королева Арагонская также отправила дочери суку волкодава по имени Калипсо, чтобы Аякс и Гектор произвели на свет щенков. Потомки этих псов теперь населяют окрестности Анжера и Самюра, не говоря уже о Провансе.

Иоланда понимает, что ей выпала огромная удача – в первые четыре года своего замужества находиться под опекой Марии де Блуа. Никто не смог бы лучше научить Иоланду, как следить за многочисленными владениями ее мужа; Мария каким-то образом ухитрялась самостоятельно со всем справляться.

Снова и снова Иоланда выспрашивает свекровь о ее жизни, но та постоянно находит предлог, чтобы сменить тему. Но вот однажды они, утомленные игрой с детьми, сидят у огня и отдыхают. Малыши наконец-то уснули. Иоланда наливает себе и свекрови сок бузины, протягивает ей кубок и видит, что та невидящими глазами уставилась на огонь. Потом пожилая дама поворачивается к невестке и говорит:

– Дорогая моя, вы часто задавали мне вопросы о моем прошлом, и теперь я чувствую, что готова вам все рассказать.

Они поудобнее усаживаются в креслах, и Иоланда вся обращается в слух.

– Милая моя дочь, я прожила долгую жизнь, и она была вовсе не такой легкой, как многим может показаться. Но главное, чему я научилась за эти годы – и, если позволите, хотела бы поделиться этим с вами, – терпение.

– Терпение?

– Да. Учитесь быть терпеливой – я знаю, молодость склонна спешить, а обстоятельства постоянно меняются. Если вы будете нетерпеливы, часто будете принимать неверные решения и сожалеть о них. Я решила рассказать вам о своей жизни, поскольку мой опыт может оказаться вам полезен. – Она тепло улыбается и поуютнее устраивается среди бархатных подушек. – Мы живем в неспокойные времена, и наше будущее туманно – особенно сейчас. Возможно, рассказ о трудностях, с которыми я столкнулась, поможет вам преодолеть невзгоды, если, не дай бог, они вас постигнут.

Иоланда сидит, не шелохнувшись, боясь нарушить течение рассказа.

– Я вышла замуж, когда мне было пятнадцать. В день свадьбы мой муж узнал, что должен стать одним из сорока знатных заложников, на которых собирались обменять его отца, короля Франции Жана II, и его брата, – обоих во время битвы при Пуатье 1356 года взял в плен Чёрный принц^[5]. «Шесть месяцев! – крикнул он мне; он уходил, а я, его невеста, все еще стояла у алтаря. – Через шесть месяцев я вернусь и заключу тебя в объятия».

В глазах у Марии такая печаль, что Иоланда сама хочет заключить ее в объятия, – хотя все, о чем она рассказывает, произошло давным-давно.

– Но казна Франции была пуста, и нечем было заплатить выкуп за заложников. Именно тогда я научилась терпению, которое хотела бы привить и вам. Отчаянно желая меня увидеть, полгода спустя мой муж сбежал и вернулся домой, как и обещал мне у алтаря. Что это была за ночь… – ее глаза подергиваются мечтательной поволокой, и Иоланда не решается вставить слово: Мария витает где-то далеко в своих воспоминаниях. Наконец она продолжает:

– Другая важная вещь, которой мне пришлось научиться, – стойкость. Мой свекор, король Жан, был ошеломлен, узнав, что его сын вопреки договоренностям вернулся домой. Он считал, что Людовик его обесчестил. Жан видел только один способ искупить вину: вновь отправиться в Лондон и сдаться в плен – вместе с сыном, с которым мы успели провести всего одну ночь.

Иоланда не сдерживается и накрывает руку свекрови своей. Отстраненный взгляд и монотонный голос Марии лишь усугубляют тяжесть, которую оставляет на сердце ее рассказ.

– Король Жан умер в Англии, и трон унаследовал старший брат моего Людовика, Карл V. Ему, наследнику престола, нельзя было стать заложником, хотя он и вызывался. – Мария умолкает, как будто ей трудно продолжать. – Я ждала мужа домой еще десять лет.

Она вздыхает, и этот легкий вздох ранит Иоланду в самое сердце. Всего одна ночь вместе – и десять лет разлуки! «Я бы не выдержала», – думает Иоланда и, поддавшись порыву, обнимает свекровь.

Герцогиня собирается с духом и продолжает:

– Наконец Людовик вернулся домой, и Господь благословил нас первым ребенком – дочкой Марией. Она родилась меньше чем через год. В 1377 году на свет появился ваш муж, Людовик, в 1380-м – Карл. В тот самый год умер король Карл V, и его старший брат – мой муж, Людовик I Анжуйский, – стал регентом при его сыне, нашем нынешнем короле: тот был еще слишком юн, чтобы взойти на трон. Людовик возглавил Совет в Париже, а я осталась в Анжу и с приближением зимы отправилась с детьми в Прованс. Два года спустя, когда не стало кузины моего мужа – Джованны, королевы Неаполя, – я снова осталась одна, на сей раз – с двумя мальчиками. Мой возлюбленный Людовик отправился в плавание, чтобы заявить права на трон Джованны, на Неаполь и Сицилию, которые были его законным наследием.

Мария де Блуа ненадолго умолкает и говорит с горечью в голосе:

– Конечно, я хотела отправиться с ним. Но моя старшая дочь, малютка Мария, умерла, Людовику было пять лет, Карлу – всего два, и муж отказался брать меня с собой, боясь, как бы чего ни случилось с его наследниками. Он был одержим идеей править в Неаполе – в далеком королевстве, которое, он верил, принадлежало ему по праву. Он понимал, что слишком рискованно отправляться в путь с женой и двумя маленькими детьми, к тому же по прибытии непременно грянула бы война.

Иоланда воображает, будто она сама отправилась в путь с двумя малышами, чтобы быть рядом с Людовиком, который едет отбивать свое наследие – ровно как его отец. А потом представляет, что осталась одна. О да, она отлично понимает боль Марии.

– Но оптимизм моего дорогого мужа быстро угас. Он не смог одержать победу над своим кузеном Дураццо, другим претендентом на трон. – Герцогиня вздыхает: – Я больше никогда не видела своего Людовика.

Иоланда поражена этой душераздирающей историей. Она смотрит на Марию, на лице у которой застыло выражение скорби, и понимает, как сильно та любила своего мужа. От жалости к свекрови у Иоланды разрывается сердце. Она сидит недвижно, надеясь еще что-нибудь услышать.

– Несколько месяцев спустя пришло известие, что он неожиданно скончался на северо-востоке от Неаполя. Мне нравится думать, что он возвращался домой, – шепчет она.