Да будет воля моя - Дженнифер Бенкау

Феликс, как и раньше, рад видеть свою единственную тетку. Он беспрерывно болтает и за несколько минут рассказывает все, что пережил за последние недели. Дерия тащит на своей спине его школьный ранец, помогает ему пробежаться по невысокому каменному заборчику и смеется над каждой его шуткой, пока еще не содержащей юмора. На игровой площадке посреди парка она раскачивает его на качелях, хотя, конечно, знает, что он уже давно умеет качаться сам, и театрально закрывает глаза, когда он сломя голову прыгает в песок. Киоск с мороженым, куда они обычно вместе направляются, закрыт на зимние каникулы, но за пару метров от него есть еще один, где можно купить жареный миндаль и сахарную вату. Дерия заказывает два сладких облачка на палочке, а в это время Феликс карабкается на лестницу и время от времени машет ей оттуда рукой. Дерия надеется, что он не боится упасть, но думает все-таки с каким-то оттенком заботы. Не дай бог, чтобы он упал.

— Дерия? — внезапно раздается чей-то низкий голос позади ее.

Она испуганно оборачивается. Сахарная вата выпадает у нее из руки и приклеивается к пальто. Она замечает это, но теперь ей все равно. Даже то, что Феликс где-то карабкается, в этот момент уже забывается.

Он стоит прямо перед ней и выглядит точно так же, как раньше.

— Значит, недавно я был прав, — говорит он и улыбается, сначала робко, а потом сразу как-то очень широко, намного откровеннее и сердечней, чем когда-то.

— Якоб, — только и может сказать она, потому что его имя — это все, о чем она может думать.

— Да. Несколько дней назад мне показалось, что вроде увидел тебя. Но вдруг ты исчезла, и я уже не был больше уверен, что это была ты. В кафе.

— В «Тони»? Тогда это была точно я, но тебя я не заметила, — врет Дерия.

— Ничего, зато мы снова встретились. Как прекрасно видеть тебя!

В душе Дерия превращается в камень. Никаких чувств у нее больше нет. Она замечает, как реагирует ее внешняя оболочка. Как ее лицо отвечает на его улыбку, как она восклицает что-то пустое, вроде «да, я тоже, ты знаешь, прошла целая вечность!».

Как она шутит над неудачной судьбой своей сахарной ваты и приглашает его взять кусочек. Он собирает сахарную вату с ее пальто и при этом приближается к ней так близко, что облачка пара от его дыхания ласкают ее щеки. Дерия чувствует, что то, что раньше реагировало на Якоба, должно бы уже умереть. В душе у нее холодно, тяжело и ничего не движется. Но чувства ее не ушли совсем, и это она еще чувствует тяжесть в груди.

«Сердце, превратившееся в скелет», — думает она. Какое прекрасное название для романа. Однако затем вспоминает, что она больше уже не пишет книг, просто не может больше писать.

— У тебя есть сын? — спрашивает Якоб. Он смотрит на игровую площадку, ища мальчика, который бы подходил к школьному ранцу, который Дерия все еще несет на своей спине.

Больше всего ей захотелось, чтобы он угадал, какой ребенок — ее. У Феликса светлые, как солома, волосы его матери, и хотя для своего возраста он очень маленького роста, все равно в нем угадывается крепкая фигура его отца. Взгляд Якоба скользит мимо.

— Нет, — быстро отвечает Дерия. — Я здесь с племянником. Вон тот сладенький мальчик в синей куртке. Его зовут Феликс.

— Симпатичный мальчик, — говорит Якоб, и это наполняет Дерию гордостью.

Она машет рукой Феликсу, но тот пока что не желает подходить к ним. Он кричит, можно ли ему пойти на горки, она поднимает большой палец вверх, и Феликс быстро, как молния, убегает.

— У него очень много фантазии. Ко дню рождения он написал мне целую историю.

Когда Дерия рассказывает об этом, большинство людей отвечают, что мальчик пошел в тетю. Якоб ничего не говорит. Может быть, он даже не знает, что Дерия когда-то была успешной писательницей?

— Значит, у тебя детей нет? — спрашивает он. — Ты замужем?

— Разведена, — говорит она, и это звучит серьезно и плохо, но затем, когда он улыбается, это проходит. — А ты?

Он вздыхает:

— Ты же меня знаешь. Кто меня долго выдержит?

Об этом Дерии нужно подумать. Неужели не она была тогда таким сложным человеком?

— Но если ты не женат и у тебя нет детей, то чем ты занимаешься все это время?

— В последние годы? — он тихо смеется. — Боюсь, что я их все провел впустую.

— У кого долгая жизнь, тот может позволить себе провести впустую пару лет, — бормочет Дерия цитату из «Зеркальных капель». Затем ей приходит в голову, что все-таки глупо цитировать свой собственный роман. — Расскажи-ка о себе. Где ты был все эти годы? Ты мог бы когда-нибудь дать знать о себе.

Лицо Якоба становится непроницаемым, он смотрит на игровую площадку, однако во взгляде его — пустота.

— Я делал ошибки, — говорит он затем. — Первую ошибку — тогда, когда я ни с того ни с сего бросил тебя. Тебе, наверное, было очень больно, и я много лет считал, что будет слишком плохо написать тебе открытку или сообщение по электронной почте. Мне было стыдно.

Она смеется. Но это вымученный смех.

— Мы ведь были молоды. Это было так давно.

Но чувствует она себя совсем по-другому.

Он вдруг возникает здесь и поворачивает время вспять.

— У всех нас тогда были сумасшедшие мечты и недостижимые цели.

— Да, — он улыбается, но вид у него такой, словно в мыслях он находится где-то очень далеко. Или же в далеком прошлом.

«А я достигла всех моих целей, — думает Дерия. — Только это не дало мне совсем ничего: я потеряла то, что для меня было самым важным».

— Ты действительно был в США?

Он кивает.

— Ты должен мне обязательно рассказать, как ты там жил.

— Нам надо бы поговорить спокойно, — предлагает Якоб. — У тебя, конечно, тоже найдется много чего рассказать. Может быть, пойдем выпьем кофе?

Дерия смотрит в направлении горки в виде трубы, из которой вылетает Феликс на такой скорости, что даже перелетает через зону, где должен был приземлиться, и шлепается в песок. Она уже делает первые шаги в его направлении, чтобы посмотреть, не ушибся ли он, однако видит, что тот смеется. Он вскакивает на ноги, снова карабкается по лестнице, и Дерия облегченно вздыхает.

— Обязательно, — отвечает она, — но лучше всего в другой раз. Мне не хватает общения с мальчиком. Честно говоря, я боюсь выпускать его из поля зрения даже на минуту.

И это еще не все. Каждый раз, когда Дерия нянчится с Феликсом, она рискует нарваться на ссору с его отцом. Она не хочет давать повода для таких жарких споров, разговаривая на глазах у Феликса с незнакомым мужчиной. Ведь если Свен услышит об этом, он гарантированно сделает вывод, что она завела новый роман. Когда Якоб предлагает встречу в ресторане, ей становится легче на душе. Дерия должна идти на работу, но на всякий случай она соглашается. Таким образом, у нее будет веская причина, чтобы позже дать Якобу отказ. А это она должна сделать, потому что слишком уж быстро развиваются события. У нее даже не нашлось времени, чтобы осознать, что он действительно снова появился здесь.