Волшебные чары - Барбара Картленд

Она звала, что ее отец говорил о состоянии домов в деревне и указывал своему брату на то, что многие из них, занимаемые стариками, протекают во время дождя.

Граф отвечал, что у него нет денег, чтобы растрачивать их на стариков, особенно тех, у кого есть сыновья, способные сделать ремонт сами.

Комната, однако, была прибрана, и пока миссис Барлес очень осторожно опускалась в свое кресло, Гермия села в другое, с высокой спинкой, стоявшее рядом, чтобы миссис Барлес могла лучше слышать.

— Я принесла тоник, от которого вам станет лучше, — сказала она. — Моя мама просила, чтобы вы принимали его по столовой ложке каждое утро, затем — после обеда, и ложку — когда укладываетесь спать.

— Вы очень добрая, мисс, очень добрая, — сказала миссис Барлес. — Это пригодится не только для моего тела, но и для моей головы.

— Напиток быстро поможет вам, — с оптимизмом сказала Гермия.

— Я беспокоюсь, беспокоюсь все время, ведь Бэн не должен был делать этого, не должен был!

— Чего делать? — с любопытством спросила Гермия.

— Она обязательно нашлет на него проклятие, — продолжала миссис Барлес, как будто не слыша, что говорит Гермия. — Я предупреждала его много раз, не следует приближаться к этой старой ведьме, но он никогда не слушает меня!

Гермия поняла, что она говорит о старой миссис Уомбат, которая жила когда-то в Лесу Колдуний и призрак которой — как верят в деревне — все еще бродит там.

Видя тревогу в лице миссис Барлес и страх в ее глазах, Гермия наклонилась к ней, положила руку на руку старой женщины и успокаивающе сказала:

— Послушайте, миссис Барлес, миссис Уомбат умерла. Она умерла уже давно и не может никому навредить, поэтому вам нечего бояться за Бэна.

— Она наложит проклятие на него! — повторяла миссис Барлес. — Он не должен ходить туда. Я говорила ему. Говорят, что с ней видели самого Сатану!

Гермия поняла, что спорить и убедить ее невозможно.

Это был один из ее плохих дней, иона знала, что миссис Барлес никогда не поверит, что бедная старая женщина, жившая в Лесу Колдуний, уже мертва, не поверит даже, что ее магия умерла вместе с нею.

Гермия была совершенно уверена, что если миссис Уомбат и была колдуньей, она была белой колдуньей.

Гермия думала, что старушка обладала магическими силами, потому что она использовала растения, когда готовила лекарства, предсказывала счастье деревенским девушкам и давала старым людям средства от ревматизма и коликов, которые — как они верили — исцеляли их.

Бесполезно спорить с ней о женщине, которая уже давно умерла, решила Гермия.

Вместо этого она подошла к столу, нашла ложку и налила в нее немного тоника, приготовленного ее мамой.

— Выпейте лекарство, — сказала она миссис Барлес, — и вам скоро станет лучше, я уверена, оно поможет вам заснуть.

Она знала, что ее мама добавила, немного лечебной ромашки в травы, содержавшиеся в тонике. Не в ее правилах было давать успокоительные средства тем, кто крепок и бодр, но она делала исключение для тех, кто был очень стар и чей разум становился рассеянным.

Старушка проглотила то, что было в ложке, и проговорила:

— Хорошее лекарство! Дай мне еще немного.

— Нет, для начала этого достаточно, — ответила Гермия, — но вы должны помнить, что надо выпить еще ложку перед тем, как отправитесь спасть.

Она поставила тоник на середину стола и сказала:

— До свидания, миссис Барлес. Я знаю, что вы захотите передать через меня благодарность моей маме за лекарство, которое она послала вам.

С этими словами она направилась к двери и когда дошла до нее, миссис Барлес попросила:

— Ты не расскажешь Бэну, о чем я говорила тебе? Он сказал, что все, что он рассказал мне, — секрет.

— Нет, конечно, нет, — успокоила ее Гермия. — Закройте глаза и забудьте о нем. Я думаю, он скоро вернется и позаботится о вас.

Миссис Барлес, казалось, не понимала ничего, и, когда Гермия открыла дверь, она услышала, как старушка бормочет про себя:

— Он не должен был идти туда! Я сказала ему, я сказала: «Она проклянет тебя, вот что она сделает!»

«Бедная старушка, она действительно все больше и больше теряет разум!» — думала Гермия, идя обратно через деревню.

Солнце уже перестало припекать, и ей так захотелось прокатиться верхом, как раньше, по полям и через лес, где птицы начинали уже устраиваться на ночлег.

Было особое магическое очарование в последних лучах солнца, превращавших стволы деревьев в подобие колонн из полированной бронзы и вырисовывающих тени, полные таинственности и все растущие до тех пор, пока сумерки не переходили в ночь.

— Теперь, когда мне приходится ходить пешком, все это видится уже не таким, — думала она, — но все же это лучше, чем ничего.

В поместье осталось столько чудесных мест, по которым она ездила раньше и которые стали недоступны для нее. Гермия теперь не видела их и тем не менее могла восстановить их в памяти как картины, красоту которых она никогда не сможет забыть.

Когда девушка была уже недалеко от дома, она вновь задумалась о странной беседе с маркизом нынешним утром.

Он мог быть циничным и саркастичным, но ее отец рассказывал, насколько успешным он бывал на скаковом круге ипподрома, всегда побеждая на больших скачках.

«Это значит, что он будет на королевских скачках в Эскоте, проходящих на следующей неделе», — подумала Гермия, вспомнив, что они начинаются в понедельник.

Поскольку ее отец интересовался лошадьми, он всегда читал раздел Новости Ипподрома в «Морнинг пост», единственной газете, которую мог себе позволить.

Когда Питер приезжал домой, они долго обсуждали с отцом достоинства различных лошадей, о которых читали.

После того как Питер побывал на скачках в Дерби со своими друзьями, он много рассказывал о них отцу, описывая их организацию и возбуждение, царящее на ипподроме.

— Но самое главное, — хвастался он, — я выиграл пять фунтов!

— Ты мог столько же проиграть вместо этого, — заметил предостерегающе викарий.

— Я знаю, папа, и поэтому очень волновался, — признался Питер. — Однако я выиграл, и покрыл все расходы за тот день, и даже еще осталось немного.

Отец улыбнулся, понимая, какое удовлетворение испытал его сын.

Из их разговора Гермия поняла, что отец и сам с удовольствием побывал бы в Эпсоме[5]вместе с Питером, и она задумалась, хотел ли бы ее брат побывать в Эскоте[6]?