Три царицы под окном - Вера Колочкова

Они вздохнули в унисон, понимающе переглянувшись. Отпив из своей чашки, Вера Константиновна осторожно поставила ее на блюдце, посмотрела на Соню грустно и немного критически:

— Действительно, чего это я… Вы и сами-то, Сонечка, я смотрю, не особо ногами по земле ходите. Тоже все в облаках витаете, да? Вчера утром мимо меня прошли и не поздоровались даже. И лицо у вас было такое… Как бы это сказать…

— Глазами вовнутрь повернутое?

— Да-да! Точно! Именно так! Именно вовнутрь повернутое! И что это с вами, с молодыми, нынешнее время творит, не понимаю… — грустно улыбнулась женщина, — одни, смотришь, наоборот, чересчур наглые да развязные, палец им в рот не клади, откусят и разжуют с аппетитом, а другие, как вы с моим Славиком… Прямо обидная и несправедливая диспропорция какая-то, ей-богу!

— Ничего, — лихо улыбнулась Соня. — Мы и такими поживем, Вера Константиновна. Не переживайте.

— Да как, как за вас не переживать-то? Как вы жить-то будете? Как семьи устраивать, детей рожать? Не в Интернете же вы их рожать станете? Нет, ты не понимаешь, Сонечка! Это же беда, беда настоящая! И мне беда… Целыми днями одна, одна, даже поговорить не с кем… Ты заходи ко мне, Сонечка! Просто так заходи, даже и без надобности какой. Хорошо?

— Хорошо, Вера Константиновна, — торопливо пообещала Соня. — Можно я позвоню?

— Да звони, конечно. Телефон там, в прихожей…

Залпом допив остывший чай, Соня прошла в прихожую, сняла трубку со старенького аппарата, потерла задумчиво лоб, выстраивая в памяти цифры Викиного домашнего номера телефона. Дверь в Славикову комнату была открыта настежь — согнувшись тощей спиной, он сидел в кресле перед компьютером, ритмично покачивал головой в наушниках, как заведенная механическая игрушка. Действительно, шла от него волной странная и немного колючая отрешенность, можно сказать, немного воинственная даже. Вроде того — не подходите ко мне. Я весь там, и мне там хорошо, и не трогайте меня, ради бога!

Соня даже дверь осторожно в его комнату прикрыла, чтоб не мешать своим разговором. А вдруг в трубку кричать придется? Связь с далеким северным городом Вики часто была плохой. Да и дозваниваться приходилось подолгу…

На этот раз все, на удивление, пошло хорошо — и длинные далекие гудки полились в трубке приглашающей музыкой, и Викин голос прозвучал так ясно и отчетливо, будто она находилась совсем рядом, за стенкой.

— Сонька! Сонька, это правда ты? О господи… Как хорошо, что ты сама меня набрала! А я звоню, звоню вам, никто трубку не берет… Что случилось-то?

— Да ничего, Вик! Ничего не случилось! Просто я от Томочки переехала, теперь я в квартире Анны Илларионовны живу! Ну, помнишь Анну Илларионовну, ту старушку, которая обещала Томочке квартиру по завещанию отставить?

— Помню… Помню, конечно!

— Ну, вот… Анна Илларионовна умерла недавно…

— Ой, Сонька… Так это ж… Это же просто здорово…

— Что — здорово? — опешила Соня. — Что Анна Илларионовна умерла?

— Да нет! Здорово, что ты там живешь! Вадим про эту квартиру ничего не знает… Ты даже не понимаешь, Сонька… Это же спасение для меня! Забери меня отсюда быстрее, Сонька…

Трубка вдруг всхлипнула в Сониных руках и замолчала, и Соня подула туда нерешительно — связь, что ли, прервалась?

— Але… Вик, ты где? Ты слышишь меня? Что случилось, Вика?

— Ой, да сейчас, погоди… Я в себя приду… — икающим надрывно голосом произнесла Вика. — Соньк, мне надо срочно как-то сваливать отсюда… Срочно! У меня Вадим хочет Сашеньку отобрать…

— Как отобрать? Зачем — отобрать? Да объясни толком!

— Сонь, я потом тебе все объясню, ладно? Ты даже не представляешь, в какое я дерьмо вляпалась! Соня, мне срочно, просто срочно нужны деньги на билет! Я к тебе прилечу, хорошо? Главное, Вадим твоего нового адреса не знает… Я спрячусь пока у тебя, а там видно будет! Ты прямо сегодня вышли мне денег на билет, а? Или нет, не высылай, у него же тут все схвачено! Ты лучше сама за мной приезжай! И сразу билеты купи на обратную дорогу, чтоб в один день обернуться!

— Что, все так серьезно, Вик? — похолодела Соня.

— Да серьезнее некуда!

— Но… Но у меня отпуск по графику только через месяц будет… Меня раньше не отпустят, Вик! Да и денег у меня нет…

— Найди, Соня! Найди денег! Я тебя умоляю! — захлебнулась в слезной истерике на том конце провода Вика. — Ну ты сестра мне или кто? Мне же больше не к кому за помощью обратиться! Пожалуйста, Соня… А денег у Томки попроси!

— Вика, не плачь… — испуганно пролепетала в трубку Соня, сама чуть не зарыдав от полной растерянности. — Я придумаю что-нибудь… Я обязательно что-нибудь придумаю! Я займу… А у Томочки точно денег нет — она сама недавно сказала, чтоб я у нее не просила… Живи, говорит, теперь сама… Вик, а сколько билет стоит?

— Не знаю… Если на самолет, то тысяч десять, наверное.

— Это что, в один конец?!

— Ну да…

— А на поезд?

— Да не знаю я, Сонь! Ну, дешевле, конечно… Сонь, поездом долго-о-о! — хрипло-надрывно провыла в трубку Вика и снова заплакала так, что у Сони мороз пошел по коже — никогда раньше Вика так не плакала… Нет, она слышала, конечно, некоторую нервозность-убитость в ее голосе во время их редких телефонных переговоров, но чтоб Вика вот так плакала — это было совершенной для нее неожиданностью. Красавица Вика, строптивица Вика, или, как говаривала Томочка, Вика-свистопляска…

— Вик, перестань, пожалуйста! Не пугай меня! Я понимаю, что долго… А давай так! Я за тобой приеду поездом, а обратно мы с тобой на самолете улетим! Только не плачь, пожалуйста… Я боюсь…

— Да… ладно! — изо всех сил пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания, икнула Вика в трубку. — Ты мне только позвони, как у тебя все получится с билетами! Только сегодня уже не звони! Не дай бог, на Вадима нарвешься…

— Я позвоню! Обязательно позвоню! И приеду! Я все сделаю, Вик! Обещаю!

— Ага… Я жду тебя, Сонь…

— Все, до встречи! Все будет хорошо, Вика!

Прокричав последние бодренькие слова в трубку, она аккуратно положила ее на рычаг, постояла еще какое-то время, пытаясь прийти в себя. То есть соотнести себя с новыми трудными обстоятельствами, в которые надо было входить-вплывать, хочешь ты этого или не хочешь. Потом подняла голову, огляделась вокруг испуганно, словно недоумевая, как она здесь оказалась. Странно даже, что все, как и было, осталось на своих местах — вон за дверью Славик сидит себе, уставившись в экран компьютера, чуть покачивается под музыку из наушников, плавает в своей колючей воинственной отрешенности, вот Вера Константиновна застыла на пороге кухни, глядит на нее с искренним сочувствием:

— Что, что такое, Сонечка? У сестренки какие-то проблемы, да? Ты сядь, Сонечка, на тебе ж лица нет…

— Спасибо, Вера Константиновна, — пробормотала Соня. — Я, наверное, пойду… Мне… Мне надо денег где-то найти…