Игра - Бренда Джойс

Элинор заперла за ними дверь.

— Тебе следовало предупредить о своем приезде, — резко сказала она.

— Я написала множество писем. Разве отец их не получил?

Я получила несколько твоих излияний, но не хотела нарушать его душевное спокойствие эгоистическими требованиями избалованной дочки. Видит Бог, у него хватает забот.

Катарина чопорно ответила:

— Разве эгоистично просить о возвращении домой и устройстве брака?

— А скажи, будь добра, на какое приданое ты можешь рассчитывать? Две коровы и поросенок? — ядовито спросила Элинор.

Катарина не могла поверить в то, на что намекала Элинор. Она отлично знала, что мачеха невзлюбила ее с того самого дня, как впервые появилась с Джеральдом в замке Эскетон — прекрасная смеющаяся новобрачная. Катарине все еще больно было вспоминать об этом, не потому, что Элинор казалась такой счастливой, а потому, что ее отец так и лучился радостью, улыбаясь во весь рот. Не прошло еще и месяца со дня похорон матери Катарины, Джоан.

— Не может быть, чтобы ничего не осталось, — сказала Катарина. — Наверняка что-нибудь найдется для приданого.

— У нас все отобрали или уничтожили! — в ярости выкрикнула Элинор. — Мне пришлось просить подаяния у соседей! Мы живем на хлебе и воде!

Катарина отказывалась верить своим ушам.

Где отец? Я должна его увидеть!

Джеральд спит, но раз и О'Нил здесь, я его разбужу. Ждите здесь. — Держа в руке свечу под стеклянным колпаком, Элинор протиснулась мимо Катарины и стала торопливо подниматься по ступеням узкой лестницы.

Катарина взглянула на Лэма, раздраженная тем, что Элинор его знает, потом вспомнила, что много лет назад у ее отца были какие-то дела с главой клана О'Нилов, Шоном. По правде говоря, Ирландия являлась тесным мирком для ее уроженцев. Наверняка отец Элинор, барон Дюбойн, тоже якшался с О'Нилами. Но какие же дела мог иметь Дюбойн с этим человеком?

Пока она нетерпеливо ожидала в темном холле появления отца, ей стало не по себе. Неужели положение Джеральда еще хуже, чем она предполагала?

Камышовая циновка на полу дурно пахла — ее давно надо было сменить. Темнота не позволяла сказать с определенностью, но у Катарины появилось неловкое ощущение, что холл совершенно пуст. Она вспомнила потертые, много раз чиненные ночную рубашку и халат Элинор. Пять лет назад ее мачеха всегда одевалась в меха и бархат и была просто увешана драгоценностями. Сейчас Катарина вспомнила, что не заметила ни единого кольца на пальцах Элинор, и у нее упало сердце.

Катарина ощутила, что Лэм испытующе вглядывается в нее, и резко повернулась к нему спиной. Если Элинор говорила правду, то что же с ними будет, Боже милостивый? И что будет с нею самой?

Она подняла голову, невольно встретившись глазами с немигающим взглядом Лэма. И со страхом подумала о том, что ей предстоит.

Проснитесь! — позвала Элинор, зажигая свечу и ставя ее на единственный небольшой сундук, стоявший рядом с узкой кроватью, на которой лежал ее муж.

Джеральд уселся, протирая глаза. Его ночной колпак съехал набок.

Черт побери, женщина, в чем дело? Кричишь, как на пожаре.

Джеральд, ваша дочь здесь! — воскликнула Элинор, усаживаясь рядом и хватая его за руки.

Джеральд заморгал, окончательно проснувшись. Это был худощавый мужчина с поразительно белой кожей и черными как смоль волосами.

— Моя дочь? — эхом отозвался он.

— Наконец-то Господь внял моим молитвам! — возбужденно выкрикнула Элинор. — Он послал к нам вашу дочь — но не одну, а с Владыкой Морей!

Джеральд уставился на нее.

Что ты такое несешь, Элинор? Рехнулась ты, что ли?

Вовсе нет! — торжествующе сообщила Элинор. — Это Лэм О'Нил! Вот за этой самой дверью в холле стоит знаменитый пират, сын Шона О'Нила! О Джеральд, наконец-то! Наконец-то Господь предоставил нам редчайшую, замечательную возможность, разве вы этого не понимаете?

Не отвечая, Джеральд вскочил на ноги. Раздражение исчезло с его лица. Он улыбнулся, глядя на дверь.

Да, дорогая, понимаю. Пригласи их сюда, — сказал он.

Лэм тронул ее за плечо. Катарина чуть не подскочила и повернулась к нему.

Идемте, — мягко сказал он. — Нас зовут.

Катарине не нужны были ни его жалость, ни сочувствие, просто невероятно, что именно их она заметила в его глазах! С дико бьющимся сердцем Катарина заторопилась впереди Лэма по плохо освещенной лестнице, пересекла холл и зашла в комнату хозяина дома. Ее отец в ночной рубашке стоял в середине маленькой пустой каморки. Катарина вскрикнула, увидев его. Джеральд с улыбкой обнял дочь.

Катарина обхватила его и закрыла глаза, уткнувшись лицом ему в грудь. Он исхудал, но от него исходило ощущение теплоты и силы. Он наверняка найдет выход из ее ужасного положения.

— Кэти, у тебя все в порядке? Катарина с усилием улыбнулась.

— Да. Я… со мной ничего не случилось. Джеральд коротко взглянул на Лэма, потом снова стал рассматривать дочь.

Как ты выросла! — У него на глазах вдруг выступили слезы. — Какой ты стала красавицей — точь-вточь как твоя мать. Никогда бы не подумал!

Шесть лет назад длинную и тощую Катарину вряд ли можно было назвать хорошенькой. Услышав сравнение со своей красавицей матерью, она вспыхнула от удовольствия.

— Я совсем не похожа на нее, — прошептала она.

— Очень даже похожа.

Катарина переводила глаза с отца на Лэма, глядевших друг на друга в напряженном молчании, невольно сравнивая их между собой. Джеральд был не просто тощим и изможденным, но и очень бледным, гораздо бледнее, чем она его помнила, и она не думала, что эта бледность объяснялась только его пребыванием в четырех стенах. Вдобавок в уголках его рта и глаз залегли глубокие морщины, как будто он все время хмурился. Чуть поморщившись, он отстранил ее и неуверенными шагами двинулся к креслу. Теперь Катарина поняла происхождение морщин — он хромал и жил с постоянным ощущением боли.

Она снова взглянула на пирата. Лэм О'Нил был крепко сложен, молод и силен. От постоянного пребывания на воздухе и солнце не только волосы, но и его кожа приобрела золотистый оттенок. Он возвышался над Джеральдом и всеми остальными, и от него исходило ощущение силы, настоятельное и подавляющее.

Отец, что случилось с вашей ногой? — спросила Катарина.

Он неловко опустился в кресло.

Чертово бедро. После сражения при Эффейне оно так толком и не зажило. Мушкетная пуля. Хуже всего зимой по ночам. Сейчас не так уж плохо. — Он чуть улыбнулся ей.

Катарина опустилась у кресла на колени.

Отец… как могло случиться, что все перешло в собственность короны, а вы живете в изгнании в такой бедности? Неужели не осталось никакой возможности, никакой надежды на справедливость?