Игра - Бренда Джойс

Черные глаза Джеральда сверкнули, он сжал подлокотники кресла.

Надежды почти никакой, Кэти, во всяком случае не на справедливость королевы.

Катарина шумно вздохнула. До этой минуты она в глубине души как-то по-детски надеялась, что все окажется просто нагромождением чудовищной лжи. Или что ее всемогущий, неуязвимый отец найдет способ исправить положение. Она старалась сдерживаться, чтобы не заплакать. Когда-то Джеральд Фитцджеральд, граф Десмонд, был самым могущественным из ирландских лордов, так же как его отец и отец его отца. Он был рожден для власти и богатства, от рождения зная, что вечно будет властелином Десмонда и повелителем других ирландских лордов. Большей несправедливости Катарина не могла себе представить.

Кэти, изгнание мне нелегко дается. Я живу только мыслями о возвращении в Ирландию. Не надо плакать, милая. Во всяком случае, меня не заточили в Тауэр. Благодаря Элинор. — Он улыбнулся жене. — В прошлом году она перевернула небо и землю, чтобы добиться аудиенции у королевы, и в конце концов убедила Елизавету поместить меня под надзор сэра Уорэма Легера. — Он перевел взгляд на Лэма. — Как вам удалось миновать охрану, О'Нил?

Лэм улыбнулся.

Очень просто. Они были слишком заняты выпивкой и игрой в кости. Теперь им снятся выпивка и игра в кости.

Катарина вытерла глаза кулаком.

А как моя девочка оказалась с вами, О'Нил? Странно видеть вас вместе.

Лэм положил руку на плечо Катарине, прежде чем она успела что-то сказать.

Ваша дочь сумела уговорить аббатису отпустить ее из монастыря, куда вы ее поместили. Я захватил корабль, на котором она добиралась домой. У нее не было покровителя, поэтому я решил выступить в этой роли.

Катарина вскочила на ноги.

Отец, он захватил меня! И держит против моей воли! Он хочет, чтобы я стала его… его любовницей!

Джеральд, упираясь в подлокотники, поднялся с кресла.

Катарина, сообразив, что ей следовало помолчать, застыла, переводя взгляд с одного мужчины на другого. Они не сводили глаз друг с друга, как готовые к дуэли соперники. Элинор также наблюдала за ними сверкающими от любопытства глазами.

Наконец Джеральд нарушил молчание.

Вам очень повезло, О'Нил, что моя капризная дочь решила удрать из французского монастыря, а я, изгнанник без средств, не имею возможности что — либо поделать с вами.

— Да.

Но, отец, не может быть, чтобы вы не сумели заплатить ему хотя бы небольшой выкуп! — воскликнула Катарина. — И отговорить его от этого ужасного намерения.

— Тихо, девочка, — сказал Джеральд. Катарина отступила на шаг. У нее перехватило дыхание. Но она не в состоянии была молчать, когда на карту ставилось все ее будущее.

Отец, вы должны меня освободить! Я не могу оставаться с пиратом… я хочу выйти замуж… наверняка мой дядя сможет раздобыть приемлемую сумму…а если нет, вы можете как-то договориться с пиратом.

Выражение лица Джеральда чуть смягчилось, и он обернулся к дочери.

Кэти, у меня нет ничего, кроме одежды, прикрывающей тело, и воздуха, которым я дышу. Я не могу заплатить пирату ничего — ни большую сумму, ни маленькую. И я не могу найти тебе мужа — сейчас, во всяком случае. Ни один уважающий себя мужчина тебя не возьмет — ни один.

Она задохнулась. — Но…

Ты собираешься со мной спорить? Катарина чуть съежилась, потом расправила плечи и высоко подняла голову.

Нет, — прошептала она.

Джеральд глубоко вздохнул. Он весь дрожал. . — У меня не осталось ничего! У меня все отобрали. Отобрали и раздали англичанам, будь они прокляты. У меня нет ничего, а ты жалуешься, что у тебя нет мужа!

Катарина уставилась на отца. Ее глаза туманили внезапно выступившие слезы.

Десмонд полностью уничтожен, — пронзительным голосом добавила Элинор. — Честолюбивый кузен вашего отца, Фитцморис, поторопился занять его место, пытаясь объединить других ирландских лордов и выгнать англичан. Но, видит Господь, он сжег все деревни, а что осталось, разграбил сэр Генри Сидни! Сейчас ирландцы прячутся в лесах и болотах — простые и благородные, мужчины, женщины и дети — все голодные и замерзшие до полусмерти! — Элинор вытерла глаза. — Десмонд уничтожен, отец потерял все, что имел, а ты приезжаешь сюда, полагая, что мы найдем тебе мужа? У нас слишком серьезные проблемы, чтобы заниматься такой ерундой. Катарину охватили угрызения совести. Она решила, что и вправду чересчур эгоистична.

— Простите.

— Хотел бы я знать, чем сейчас занимается Фитцморис! — яростно вскричал Джеральд. — Чертов кузен, будь он проклят!

— Новый лорд-президент Мюнстера загнал его в долину Ахерлоу, — сказал Лэм. Все, включая Катарину, уставились на него. — Фитцморис решил перезимовать там, но я думаю, что очень скоро он появится и возобновит битву.

— Да, весна — подходящий сезон для войны, — задумчиво произнес Джеральд.

— Фитцморис объявил себя графом Десмондом вместо твоего отца, — добавила Элинор. — В уме ему не откажешь. Он уже заручился поддержкой Испании и Папы Римского, и он не успокоится, пока не вырвет Десмонд из рук его законного повелителя!

У Катарины краска схлынула с лица, сердце ее отчаянно билось.

Я ничего этого не знала, — прошептала она. Ее мысли вернулись к Л эму О'Нилу. Откуда он мог все это знать, если, как он сам сказал, у него не было ни клана, ни родины — ничего, кроме жизни на море?

Теперь ты все знаешь. — Джеральд в бессильной ярости затряс головой. — Тебе надо было оставаться во Франции. Я ничем не могу помочь тебе, Кэти.

Катарина обхватила себя руками.

Я помогу ей, — спокойно проговорил Лэм. Джеральд обжег его яростным взглядом.

Нет. Я не позволю вам пользоваться моей дочерью, как какой-нибудь крестьянской девкой. Она принадлежит двум великим домам.

Лэм чуть заметно улыбнулся.

Боюсь, что в данном случае вы не сможете мне помешать.

Джеральд не сводил глаз с Лэма, как будто в комнате больше никого не было.

Насколько вы похожи на своего отца? Лэм с безразличным видом пожал плечами.

— Точь-в-точь как он. Во всяком случае, так говорят.

— Я этого не думаю, — сказал Джеральд, мрачно улыбаясь. — Я думаю, что вы очень даже отличаетесь от Шона О'Нила. Доказательством может служить то, что с Кэти пока ничего не случилось.

Можете думать что вам угодно, Фитцджеральд. — Лэм пожал плечами. — Но теперь я продемонстрировал Катарине, что ей не остается ничего другого, как оставаться со мной, и мы с ней можем удалиться.

Нет, — прошептала Катарина, глотая сдерживаемые слезы. Она с нескрываемой враждебностью уставилась на Лэма — сына известного мерзавца Шона О'Нила. Он не сказал ей этого, но она могла бы сама догадаться. Ее отец ошибался. Пират был точно таким, как Шон, — она знала это не понаслышке.