Мартини для горничной - Маргарита Воронцова

– Ай! Боже, Маргарита, какое платье! Ты бомба!

– Полюбуйся, – я указала на экран.

Ваня взглянул на монитор и смущённо прыснул.

– Андрюха, чувак, ты, блин, даёшь! Уж Маргарите-то не надо было это показывать. Ты бы ещё Виктора Николаевича позвал!

– Андрей отправил этот файл в типографию, – объяснила я.

Ваня застыл на секунду, и краска постепенно сошла с его лица.

– Смотри, – я протянула парню авторучку.

– Чувак, ты чё, дебил? – изумился Ваня. – Ты зачем этот файл в типографию слил?

– Я же не специально! – Андрей начал усиленно тереть глаза руками. На левой кисти у него была цветная татуировка в виде ощерившегося тигра. Сверкали страшные клыки, горели злобой и яростью красные глаза…

– Рита, прости, – обескураженно пробормотал Андрей.

– Марго, я в этом не участвовал! – испуганным голосом заверил Ваня. – Только смотрел! Правда-правда! Ну, я пойду, Маргошечка, хорошо? У меня очень много работы, надо добить клиентские базы…

Smm-щик испарился.

– Андрей, ты хоть представляешь, как ты нас подставил?!

– Я точно дебил, – уныло покачал головой дизайнер. – Что же теперь будет?

– Знаешь, что? Михаил Иванович меня прибьёт. А тебя уволит. Меня-то он, конечно, оставит – в качестве курицы, несущей золотые яйца. Но будет изводить упрёками.

– Блин… Я не хочу оказаться на улице… Но Рита, какая ж ты курица? Ты тигрица!

– Да пошёл ты! А ещё я уверена, что нас заставят рассчитаться за испорченные материалы.

– Нет! – в ужасе воскликнула дизайнер.

– А ты как думал? Михаил Иванович благотворительностью не занимается. Вернее, занимается, но только в том случае, если на этом можно хорошо пропиариться. А нам он ущерба не простит.

– Чёрт! У меня же кредит на машину.

– У меня тоже кредит. Я думаю, следующие три месяца придётся сидеть на хлебе и воде и копить долги по квартплате. Спасибо тебе, чучело!

***

Я вернулась в кабинет Виктора, трагическая и несчастная, и отчиталась.

– Значит, типография здесь ни при чём, – констатировал шеф.

Я заметила, что он уже сложил почти всю сувенирную продукцию обратно в коробки и даже заклеил крышки скотчем. Сейчас он возился с последней партией.

– Я-то надеялся, что сможем оформить возврат.

– Нет, типография не виновата. Это всё из-за меня.

– Давайте сюда, – Виктор забрал у меня из рук авторучку и бросил её в коробку. – Да, Маргарита Андреевна, вы правы. Это всё из-за вас. Вы развели в офисе бардак. Не знаю… Как вы всё это время справлялись с чудовищным объёмом работы, если ваши подчинённые не могут выполнить даже элементарное задание? Знаете, Маргарита Андреевна, вы талантливый рекламщик, но руководитель никакой.

Он меня похвалил?! Фантастика!

Теперь и умереть не страшно.

– А что вы собираетесь с этим делать, – я указала на коробки.

– Пока ещё не придумал. Но нельзя, чтобы растащили по кабинетам или нащёлкали фоток.

Он медленно обвёл взглядом мою фигуру. Если недавно в холле бизнес-центра гендиректор обстрелял меня картечью, то Виктор плавно и неспешно погрузил в ванну, наполненную горячей водой и розовыми лепестками. Его взгляд обволакивал. Так опускают в вино бисквит, и он тут же тает.

– До обеда вы были в костюме.

– Пролила кофе, пришлось переодеться, – это объяснение за два часа я повторила уже сто раз, отвечая на вопросы любопытных коллег.

– Вам очень идёт это платье. Но…

– Что?

– Как бы прекрасно вы ни выглядели, какой от этого толк, если вы допускаете в вашей работе серьёзные ошибки? – Виктор кивнул в сторону коробок.

– Простите, – пролепетала я и опустила голову.

***

И, всё-таки, у меня есть платье.

Я о нём мечтала, я его купила, и выгляжу в нём бесподобно. Даже суровый и нелюдимый шеф не смог не признать этот факт. Как он на меня смотрел!

…Вышла из здания бизнес-центра, собрав по пути миллион восхищённых взглядов и одобрительных возгласов коллег и знакомых. Да, этот день мог бы стать триумфальным, если бы не засада с логотипом…

И, по-видимому, можно сказать, что наши отношения с Виктором перешли на новый уровень. Сегодня шеф: 1. съел мой йогурт 2. поделился новостями 3. признал, что я «талантливый рекламщик» 4. явно оценил моё платье 5. смотрел голодными глазами.

Всё это чудесно.

Приободрившись, я направилась к машине. Цокала по асфальту каблуками, ощущала, как мягко облегает грудь и бёдра волшебная ткань платья, нравилась сама себе. Ничего, прорвёмся. От таких неурядиц никто не застрахован. В работе организации они случаются постоянно. Переживём и забудем. А если Михаил Иванович решит схватиться за ремень, суну ему под нос сводную таблицу с результатами рекламных мероприятий за первый квартал. И пусть уроется, доминант проклятый!

Я вдохнула, медленно выдохнула и улыбнулась. Летний вечер пьянил тихой нежностью и золотисто-розовым светом, небосвод был расчерчен перистыми облаками, как горизонтальными полосками жалюзи, и сквозь них пробивалось неяркое солнце.

Сумка и тяжёлый пакет оттягивали руку – я ведь тащила домой талмуд с POS-материалами. Предстоял нелёгкий трудовой вечер, а, возможно, даже и ночь.

В центре парковки – и прямо в метре от моей «тойоты» – я увидела треугольный знак «Ремонтные работы» и несколько полосатых оранжево-белых конусов. Очевидно, здесь затеяли ремонт покрытия. Ещё днём ничего не было, а теперь громоздилась груда отколотой плитки, лежал деревянный поддон и возвышалось корыто с раствором.

Два загорелых парня в оранжевых комбинезонах, надетых на голое тело, курили, расположившись прямо на асфальте. Их шеи, плечи и бицепсы блестели от пота. Один из них посмотрел на меня снизу вверх и показал большой палец. Второй восхищённо вытаращил глаза и покачал головой, словно говоря – вау, какая охрененная тёлка!

Хотя, возможно, он подумал – вау, какая элегантная и неотразимая барышня!

Нет, вряд ли.

– Рита!

Я обернулась, и у меня в который раз за сегодняшний день оборвалось сердце.

Только этого мне не хватало! Антон. Бывший муж.

Опять явился… Ну, зачем?!