Чудовище в плену красавицы - Мейси Ейтс

— А мне вот сообщили, что я стал чудовищем не из-за шрамов.

— Да-да, — шепнула Белль.

Адама почему-то это задело. Значит, она продолжала видеть в нем монстра.

— Ладно, возвращайся к своим размышлениям, — произнес Адам. — Филип сказал бы: «Женщины это любят». — Он взял Белль под локоть и повел обратно к танцполу.

— Готова к следующему танцу?

Не ответив, она придвинулась к нему.

— Раф слепой? — спросила она.

И правда, непосвященные могли и не заметить. Только не Адам, который давным-давно знал Рафа и видел, как менялись его характер и поведение.

— Да, но не с рождения. Лет пять-шесть назад что-то произошло, и Раф получил черепно-мозговую травму, подробности до сих пор неизвестны. Я считаю себя закрытым человеком, но до Рафа мне далеко.

— А Филип, значит, душа компании?

Адам фыркнул:

— У Филипа наиболее проработанный образ. Из нас он вообще самый скрытный!

— А почему ты отгородился от друзей? На вид они отличные ребята.

— Чтобы остаться наедине со своим горем, — признался он. — И чтобы никто не пытался вернуть меня к жизни. Я хотел жить в своем горе вечно. Мои жена и сын умерли — это был сильнейший удар судьбы, который до сих пор ранит мое сердце. В такие моменты я не хочу никого видеть. Не хочу слышать, что все будет хорошо. Разве это возможно? Я хотел навсегда остаться во мраке и безнадежности, чтобы ощущать чудовищность их потери.

Белль помолчала.

— Понимаю, — коротко сказала она.

— Так ты считаешь меня чудовищем и внутри, и снаружи? — спросил он, непонятно зачем подняв эту тему.

— Внутри точно, — ответила она. — Думаю, ты должен знать, что я начала к тебе привязываться. — Ее щеки порозовели. — По мне уже заметно, что я считаю тебя неотразимым…

— Несмотря на это? — Он показал на свое лицо.

— Шрамы никуда не денешь, но они — это не ты. Во всяком случае, для меня.

Адам задумался.

— Но внутри я…

— А я не говорила, что внутри ты плохой. Ты… Притягательный. Я всегда ассоциировала страсть с недостатком самоконтроля и ненавидела это глупое чувство. До четырех лет я жила с мамой и помню, какой сумбур тогда происходил в ее мыслях. Мне это не нравилось. Но когда пришло время уехать, я чувствовала себя опустошенной. Потому что не знала другой жизни. Потому что мама меня предала. Как я тосковала! Я очень долго плакала по ночам. А когда прекратила истерики, во мне проснулась злость. Ты рассказывал об этом. Цепляясь за негативные эмоции, человек хочет удостовериться в том, что трагедия его изменила. И хочет понять, почему она произошла. — Белль пристально посмотрела на Адама. — Я усвоила урок матери. И теперь никогда ни с кем не поступлю так, как она со мной.

Белль подняла руку и кончиком пальца провела по грубому шраму у его рта.

— Ты заставил меня взглянуть на страсть под другим углом, — продолжила она. — Чудовище внутри тебя, дикое существо, родилось из-за необходимости защищаться. Знаешь, это существо я могла бы найти и в своей душе.

Он быстро взял ее руку и прижался губами к нежной коже запястья. Его друзья не касались этого места. Оно было намного интимнее. Намного сексуальнее. Оно принадлежало ему. Белль принадлежала ему.

— Я помогу тебе его найти, — хрипло произнес он, напрягшись всем телом.

— Сделай это, Адам… — прошептала она. — Я хочу тебя.