Мара и Морок. Трилогия - Лия Арден

Я вырываю руку, и её беспрерывно льющийся поток слов прекращается.

Я не кричу на княжну и не отвечаю, слушая её болезненную и торопливую речь. Слыша, как она захлёбывается словами, я вижу, как дрожат её тонкие пальцы и её всю словно бьёт озноб. Замечаю то, на что не обратила внимания сразу: лихорадочный блеск во взгляде, не сильно, но расширенные зрачки, бегающий, пугливый взгляд.

Я видела такое.

Безумие и тоску.

Так смотрела матушка после смерти Валада.

– Вела… – неуверенно обращается Алия, пугаясь моего молчания и безэмоционального выражения лица даже больше, чем крика. Её нижняя губа начинает трястись, она на грани того, чтобы расплакаться.

– Уходи, княжна. Выходи замуж за сына боярина. Живи тихо и в тепле. Только этим советом я могу тебе помочь, – ровным тоном говорю я.

Я пячусь от неё, будто эта болезнь рассудка может быть заразна. Я не хочу в ту тьму назад. Я только выбралась из неё, полностью освободившись от кошмаров и отвара из мака.

– Вела, умоляю, помоги.

– Нет, – бесцветным голосом отвечаю я.

Потому что с Мораной я сама встречусь лишь после своей смерти. А мой брат, скорее всего, уже давно получил перерождение. И я молюсь, чтобы в новой жизни он был счастлив.

– Ты ведь и сама можешь с ним встретиться! Пойдём к Моране со мной, Вела! – порывисто предлагает она, а широкая улыбка сперва может показаться очаровательной, если бы не нервно подрагивающие уголки губ и немигающий, почти неживой взгляд.

Я содрогаюсь всем телом, страшась, что она может иметь под этим в виду. Не собирается же княжна перерезать горло мне и себе, чтобы встретиться с Валадом у Мораны? Или же она заколет только меня, уверенная, что я, как приспешница богини Зимы и Смерти, вернусь обратно как ни в чём не бывало?

– Ты поможешь, Вела? – с детской надеждой вопрошает Алия, а в её глазах нет и капли сомнения. Она даже не слышит, насколько дико звучит её предложение.

– Нет, – как заведённая повторяю я, разворачиваюсь и ухожу.

17

При встрече с Алией в шестнадцать лет я решила, что лето меня ненавидит и приносит одни несчастья. Но в мои девятнадцать эти сладкие тёплые месяцы стали поистине одними из худших. Всё началось с лунницы и русалки, а продолжилось кошмарами и воспоминаниями, отваром мака и появлением Морока. Все мои страхи неожиданно вылезают один за другим, как растревоженные утопленники из застоявшегося водоёма. Словно им стало ясно, что поодиночке меня не одолеть, и они решили прийти все разом.

Я прокручиваю эти мысли в голове, глядя через окно во внутренний двор нашего храма. Сложив руки на груди, я опираюсь плечом о стену и с удивительным для себя спокойствием слушаю, как мимо пробегают служительницы храма, перешёптываясь о прибытии самого могущественного человека на севере.

Князь Верест приехал лично.

Я не видела отца с того дня, как сёстры пришли меня забрать.

Я догадываюсь, что не переживаю лишь потому, что не вижу его. Окна выходят во внутренний двор, а Верест со своей свитой ждёт за стенами. Даже князей в храм мы не приглашаем, если это необязательно. На моей памяти на территорию храма приходят либо остро нуждающиеся, либо те, с кем мы часто ведём дела. Так пару раз Гаван заходил к нам, чтобы занести заказанные мечи. Мы его давно знаем, поэтому он без стеснения остался передохнуть, поесть и только после отправился дальше. Некоторые знакомые нам торговцы или волхвы тоже иногда заглядывают.

Князь – важный гость и просто так приезжать не станет, а значит, присутствие всех Мар на встрече обязательно. Однако, зная всё это, я не тороплюсь спускаться, оттягиваю момент, надеясь, что моргну и всё это растает. Мы вернулись из Долкора всего пару дней назад, и вот лето уже решило подкинуть мне новый сюрприз.

Опускаю взгляд и тут же натыкаюсь на Ясну, стоящую во дворе, уперев руки в бока. Уверена, что стекло отражает утреннее солнце, но сестра безошибочно находит меня взглядом. Я закатываю глаза, но улыбаюсь. Мы слишком хорошо знаем друг друга, и она с места не сдвинется, пока я не спущусь. Отталкиваюсь от стены и выхожу, чтобы поприветствовать князя ашорского и узнать, ради чего он проделал такой путь.

В этот раз Мары не толпятся в воротах вместе со служительницами храма. Нет. В этот раз все вышли навстречу моему отцу. Тот приехал в сопровождении дружины из двадцати человек. Все при оружии, в дорогих и чистых кафтанах, сидят на резвых скакунах. Ясна крепко держит меня под руку и ведёт к остальным Марам, хотя это необязательно, так как сбегать я не собираюсь.

Князь легко спешивается со своего гнедого коня. Ему сорок пять, и выглядит он хорошо. Плечи всё такие же широкие, а руки крепкие. Разве что поправился немного. Его чёрные волосы отросли до плеч, а борода всё так же аккуратно подстрижена. Он уверенным шагом направляется к нам, ветер дёргает полы его длинного распахнутого кафтана из дорогой парчи, открывая широкий кожаный пояс и закреплённый на нём прямой меч в украшенных ножнах.

У меня вырывается невольный вздох облегчения при виде отца в добром здравии. Князь проходится взглядом по присутствующим Марам не меньше трёх раз, прежде чем узнаёт меня. И вот тогда неуверенно останавливается, не дойдя до нас пяти метров. Вначале он не моргает вовсе, не в силах произнести нужное приветствие, а когда его окликает Руслана, князь моргает в два раза чаще, чем нужно, словно пробуждаясь ото сна.

– Добро пожаловать, князь Верест.

– Благодарю и прошу прощения, что оторвал вас от важных дел.

Руслана приветствует моего отца спокойно, князь же, наоборот, нервничает и склоняет голову. Мары единственные, перед кем князья делают это охотно, ведь в конце пути смерть придёт за всеми. Будь ты крестьянином или же владельцем богатейших земель. Разницы никакой.

– Всё в порядке, мы всегда готовы выслушать. Если ваше дело сложное, то можете зайти на чай, – предлагает Руслана, бросая на меня короткий взгляд.

Ясна