Бессердечное небо - Каролайн Пекхам

— Нет. Оденься, Капелла. Давай не будем делать это более странным, чем уже есть.

— Хорошо, — согласился я. — Где ты хочешь меня видеть? В позе большой ложки или маленькой ложки? Или мы можем сделать топси-даунси? Или вверх-вниз? О, как насчет двойного проникновения ложки внутрь с небольшим зацепом ногами? — Я сел на кровать, похлопав по простыням рядом с собой в знак одобрения, а Орион остался стоять у двери с таким видом, будто сомневался в правильности своего решения.

— Я лягу здесь. — Он указал на пустое место рядом со мной. — И ты можешь обнять меня одной рукой.

— Можно мне примоститься? — умоляюще спросил я.

— Нет.

— Даже ножкой на крохотные тридцать секунд? — взмолился я, и он провел рукой по лицу, но я увидел, что он смирился с этим.

— Ладно, — сдался он, двигаясь к кровати, а я поспешил выключить свет, после чего нырнул обратно на матрас и включил лампу.

— Зачем ты так сделал? — прорычал он.

— Световое настроение, — сказал я. — У каждого объятия свое настроение, Лэнс. Клянусь звездами, Дарси обнимается с тобой без особого настроения? Мне действительно нужно поделиться с тобой своим манифестом обнимашек. Это изменит твою жизнь.

Он лег на кровать, подперев голову подушкой, и я подполз к нему, пока он смотрел на меня, как пиранья на пути к тому, чтобы откусить его член.

— Расслабься, — прорычал я, вдавливая его плечи в подушку и массируя их. — Я не могу обнимать тебя так. Перестань напрягаться.

Он оскалил зубы, затем его тело стало более расслабленным, и я улыбнулся, взявшись за его правую руку и потянув ее в сторону, а затем принялся круговыми движениями ползать по пространству, очерченному его рукой.

— Какого хрена ты сейчас делаешь? — раздраженно спросил он, пока я скреб по простыням, двигаясь по кругу.

— Проверяю, нет ли змей, Лэнс. Клянусь звездами, это безопасность объятий один-один. — Наконец, удовлетворенный, я улегся рядом с ним, положив голову ему на плечо, закинув одну руку на его тело и подтянув ногу к его бедру.

— Теперь обними меня правой рукой, — прошептал я, и его губы судорожно дрогнули, но он сделал то, что я просил, прижимая меня к себе, и я наконец расслабился, закрыв глаза, когда мое колотящееся сердце наконец стало замедляться.

Я лежал там, наслаждаясь объятиями, пока мои инстинкты Ордена угомонились и получили удовлетворение.

— Так ты расскажешь мне, почему ты плакал? — пробормотал он.

— Хныкал, — поправил я, не открывая глаз, когда в груди снова защемило от боли, вспомнив горький отказ Калеба и чувствуя, как эта боль волна за волной проносится сквозь меня. — О, Лэнс, я совершил такую ебаную глупость.

— Какую? — хмыкнул он, а я судорожно вдохнул.

— Я сделал Кэлу тиберианскую вертушку, — признался я.

— Что?

— Ликранианскую танцовщицу облизывающую губами член, — получше объяснил я.

— А на языке, который я, блядь, способен понять? — потребовал он, и я тяжело вздохнул.

— Минет, Лэнс. Ебучий минет.

— Хорошо, понятно. И почему же ты остался опустошенным сверх всякой меры? — растерянно спросил он, а я протяжно и низко завыл ему прямо в ухо, заставив вздрогнуть, но я крепко ухватился за него.

— Потому что он не желал моего минета, — хныча, признался я. — Он так посмотрел на меня, Лэнс, как будто — как будто — апокалипсис постиг его член. О, звезды, я — апокалипсис, — с ужасом осознал я.

Я покрепче обнял его, закинув ногу на ногу и прижимаясь к его плечу, пытаясь найти утешение, а грудь Ориона вздымалась и опускалась, его челюсть скрежетала, как маленькие часики на его лице.

— Обычно я хорошо читаю людей. Клянусь, я подумал, что он дал мне зеленый свет. Он поцеловал меня. Он поцеловал меня, Лэнс! С языком и всем остальным. Потом он сделал мне глаза BJ — я всегда так хорошо вижу глаза BJ.

— Я действительно не лучший собеседник, с кем можно говорить о подобном дерьме, — сказал он. — Я думаю, ты должен рассказать Максу и Дариусу. Они наверняка знают, что сказать.

— Нет, — прорычал я. — Я не буду. Я уже испортил одну дружбу, я не собираюсь втягивать в это всех остальных и портить отношения еще и с ними. Но как я могу исправить отношения с Кэлом? Что я могу сдела-ауууууу… — Я разразился печальным воем.

— Звезды, дайте мне сил, — проговорил Орион под дых, но не отпустил меня, когда я крепче обхватил его и задышал ему в ухо. — Слушай, мне жаль, Сет, но все уже произошло, так что лучшее, что ты можешь сделать, это поговорить с ним. Скажи ему о своих чувствах, извинись за то, что все вышло так странно, и постарайся понять, как вы оба можете жить дальше. Вы были друзьями достаточно долго, поэтому ваши отношения можно спасти. Он, вероятно, тоже чувствует себя дерьмово из-за этого.

Я кивнул, тихонько поскуливая.

— А как насчет того, чтобы похоронить свои чувства, вести себя так, словно ничего не произошло, и надеяться, что все наши проблемы волшебным образом исчезнут? — предложил я.

— Я не думаю, что…

— Да, так я и сделаю, спасибо Лэнс. Это отличный совет, — решительно сказал я, прижимаясь к нему и собираясь вздремнуть.

— Это не мой совет, — прошипел он, но я уже засыпал, обретя покой в объятиях моего нового друга и благодарный за то, что он придумал план, который действительно может мне помочь.

Тори

Четыре месяца — чертовски долгий срок, поскольку мы вынуждены были сидеть на правильной диете из того, что сами могли вырастить. Особенно манго. Ебучее манго. Если после всего я больше никогда не увижу манго, то буду счастливым Фейри.

Конечно, скудное меню несколько скрашивалось тем фактом, что мы усердно изучали искусство своих предков, и теперь мы мастерски владеем мечом, стреляем из лука, дерёмся и даже можем с достаточной сноровкой обращаться с кучей странного оружия, такого как молот, булава или копьё.

Всё конечно было довольно круто, и я не жалуюсь на полученные знания, но мне становится не по себе, застряв в этом дворце. Конечно, он прекрасен, и первые недели мы исследовали его в свободные от тренировок минуты, и я даже привыкла носить туники и длинные платья, которые мы нашли в сундуке, заколдованном для сохранения свежести и чистоты так давно, что время забыло о них. Но это место не было похожим на дом.