Калейдоскоп смерти - Си Цзысюй

Услышав об этом, Линь Цюши немедленно вспомнил о фальшивых записках, которые Жуань Наньчжу подсунул Ли Дунъюаню.

И совершенно ясно, что Линь Цюши не единственный, кому это пришло в голову. Потому что на следующий же день в коттедж явился Ли Дунъюань и потребовал объяснений.

— Жуань Наньчжу, ты не достоин зваться человеком! — Надо сказать, что, в сравнении с миром за дверью, реальный Ли Дунъюань с его кукольным лицом в гневе и вовсе походил на чихуахуа. Пока он стоял на пороге и топал ногами, обитатели коттеджа смотрели на него и умилялись.

Лу Яньсюэ как раз собиралась обсудить с Линь Цюши сегодняшнее меню на ужин, а когда увидела Ли Дунъюаня, в ней сразу проснулись материнские чувства:

— Юаньюань, может, попьёшь чего-нибудь?

Ли Дунъюань:

— Ты кого, чёрт подери, Юаньюанем назвала…

Лу Яньсюэ вместо ответа достала из холодильника бутылочку Ванцзая1 и протянула Ли Дунъюаню.

1Ванцзай — марка сладкого молочного напитка, в основном для детей, по вкусу напоминает разбавленную сгущёнку.

Тот было отказался, но уже так долго кричал, что на самом деле захотел пить. Поэтому всё-таки принял бутылочку и сделал пару глотков.

От его жалкого вида Линь Цюши испытал жгучее желание рассмеяться.

Но Ли Дунъюань сразу это заметил и разгневанно прошипел:

— Линь Цюши, а чего ты смеёшься? Тебе смешно, а меня Жуань Наньчжу чуть не свёл в могилу…

Линь Цюши спокойно отозвался:

— Я не смеялся.

Тот окинул его подозрительным взглядом:

— Не смеялся? А чего трясёшься?

— Мне холодно, — Линь Цюши посмотрел на жару за окном и тут же добавил: — Холодно на сердце.

Ли Дунъюань:

— …

У вас в Обсидиане все такие умники, как я погляжу!

Ли Дунъюань ещё немного поскандалил, когда Жуань Наньчжу наконец соизволил спуститься. Он был одет в простую белую рубашку и прямые джинсы — наряд обыкновеннее некуда, но на нём всё равно смотрелся как на модели во время показа мод. Мужчина подошёл к Ли Дунъюаню, посмотрел на него с высоты своих метр девяноста и сказал:

— Даю тебе три минуты. Либо сам выметайся, либо я тебя выкину.

Ли Дунъюань:

— …

Он молча выпил глоток Ванцзая и повернулся к Линь Цюши, состроив жалобный вид.

Линь Цюши не нашёлся с ответом. Он подумал: «Чего ты на меня смотришь? Думаешь, я смогу его задобрить?»

Жуань Наньчжу начал закатывать рукава:

— Вижу, ты выбрал второе.

Ли Дунъюань допил остатки, развернулся и быстро вышел. Он знал, что Жуань Наньчжу не шутит. Этот сукин сын ещё и не такое может вытворить.

Линь Цюши отвёл взгляд от удаляющегося силуэта Ли Дунъюаня. Однако заметил, что Жуань Наньчжу смотрит на него, и невольно ощутил, как спина покрылась холодным потом.

— Что? — неловко усмехнулся он.

Жуань Наньчжу:

— Вы с ним приятелями заделались?

Линь Цюши вытянулся по струнке и тут же стал оправдываться:

— Ничего подобного, я кроме его имени ничего не знаю, мы даже парой фраз не перекинулись!

— А зачем он только что на тебя смотрел?

Линь Цюши:

— …

Да откуда я знаю?!

В голосе Жуань Наньчжу послышался металл:

— Держись от него подальше. Ли Дунъюань не так прост, как кажется.

Линь Цюши закивал так, будто хотел подбородком растолочь чесночную головку в ступке. А потом из сильнейшего инстинкта самосохранения ещё раз выразил горячую любовь к Обсидиану, глубочайшее презрение к Белому оленю и яростную неприязнь к Ли Дунъюаню лично.

Выражение лица Жуань Наньчжу нисколько не изменилось, но, похоже, он был рад это услышать — удовлетворённо кивнул, развернулся и ушёл к себе.

Когда он исчез из виду, Линь Цюши спросил остальных:

— Этот Ли Дунъюань, он что, специально хотел рассорить меня с Жуань Наньчжу?

Чэн Цяньли неподалёку как хомяк набивал рот вкусняшками, а на предположение Линь Цюши охотно согласился:

— Точно. Он такой и есть — подлое свиное копыто.

Линь Цюши удивился, услышав от него такие выражения:

— Ты где этому научился?

— Из сериала!

Линь Цюши посмотрел на название сериала, который как раз шёл по телевизору, в верхнем левом углу значилось: «Наложница, сбежавшая от деспотичного господина».

Линь Цюши:

— Поменьше бы… смотрел такое.

И так IQ ниже среднего, а с такими сериалами он вообще дурачком станет.

В общем, у Белого оленя настала чёрная полоса — внутренние распри смешались с внешними конфликтами, а самое неприятное заключалось в том, что они провинились перед Чжан Ицином.

Линь Цюши вообще-то думал, что его это не касается, и можно просто посмотреть на спектакль со стороны, но спустя пару дней ему позвонила Тань Цзаоцзао. Только он нажал «принять», как услышал в трубке её всхлипы:

— Цюши, я не знаю, что мне делать, ты просто обязан мне помочь!

— Что случилось?

— Давай увидимся. Я угощаю. Поговорим, не торопясь.

Линь Цюши согласился.

Вечером они встретились в отдельной комнате ресторана. Тань Цзаоцзао сделала заказ и приступила к своему рассказу. Вообще-то Линь Цюши и так догадался, что причина их встречи каким-то образом связана с Чжан Ицином. Тань Цзаоцзао поведала, что тот, едва выйдя из двери, стал ужасно раздражительным, закрылся в своём особняке, сидит там безвылазно, а ещё у него появились склонности к членовредительству.

Линь Цюши сделал глоток чая.

— Что с ним произошло за дверью?

— Я спрашивала, но он наотрез отказался отвечать. Он такой упрямый, и если бы послушал меня и не пошёл в Белый олень, ничего подобного с ним бы точно не случилось… — Она горестно усмехнулась. — Но теперь уже поздно, ведь он рассердил Жуань-гэ.

— И зачем ты позвала меня?

Тань Цзаоцзао даже понизила голос:

— Я хотела спросить, получится ли у тебя уговорить Жуань-гэ помочь ему…

Линь Цюши вздохнул:

— А сама ты как считаешь?

— Мне знаком упрямый характер Жуань-гэ, — Женщина крутилась в шоу-бизнесе уже давно и встречала разных людей, вот только с Жуань Наньчжу ей было не совладать никаким способом. — Но с тобой он действительно ведёт себя иначе.

Линь Цюши так и застыл.

Тань Цзаоцзао:

— Ты разве не замечаешь?

Линь Цюши,