Калейдоскоп смерти - Си Цзысюй

Жуань Наньчжу: Линь Цюши, если бы твой EQ (коэффициент эмоционального интеллекта) был бы хоть вполовину таким, как твой IQ, наши дети уже в школу бы пошли.

Линь Цюши: …

Сегодня Линь Цюши осознал себя? Нет.

Подготовка к работе

Тань Цзаоцзао хотела, чтобы Линь Цюши помог ей уговорить Жуань Наньчжу, но сам Линь Цюши вовсе не считал, что способен на это. Всё-таки поход за дверь — это вам не весёлое путешествие, и не важно, принадлежит она вам или клиенту, каждый раз нужно брать на себя огромный риск. Если что-то пойдёт не так, все прошлые старания окажутся бессмысленными, ведь на кону собственная жизнь.

Поэтому Линь Цюши больше не пытался заговорить с Жуань Наньчжу о Чжан Ицине.

Лето очень скоро закончилось, наступили холода, за ними — зимние каникулы в школах и университетах, а там и Новый год не за горами.

Несколько обитателей коттеджа разъехались по домам, чтобы отпраздновать Новый год со своими семьями. Линь Цюши было решил, что останется в коттедже один, но Жуань Наньчжу сказал, что тоже никуда не поедет.

— Ты не вернёшься домой на праздник? — Линь Цюши был несколько удивлён. Он знал о реальной жизни Жуань Наньчжу крайне мало и даже не представлял причины, по которой тот попал за дверь.

— Нет, — ответил Жуань Наньчжу. — Из родных у меня никого не осталось.

Линь Цюши понимающе охнул, но не стал вдаваться в подробности, вместо этого вновь склонил голову над новогодним меню. Жуань Наньчжу не перебирал еду, ел практически всё, что подадут. Таких людей легко прокормить.

Глядя на список блюд, Линь Цюши вдруг кое о чём вспомнил и, поколебавшись немного, сказал:

— К слову… Ты не против, если я задам тебе один вопрос?

Жуань Наньчжу сидел за ноутбуком. Не отвлекаясь от экрана, он отозвался:

— Спрашивай.

— Какова твоя причина смерти?

Жуань Наньчжу замер, закрыл крышку ноутбука и посмотрел на Линь Цюши.

От его взгляда тот немного испугался и даже хотел начать оправдываться, что спросил просто так, из любопытства, если не хочет говорить, то и не нужно… Но Жуань Наньчжу всё же ответил:

— Я не знаю.

— А?

Он говорил об этом так просто, будто вопрос его совсем не беспокоил и не касался.

— Не каждому известна конкретная причина собственной смерти.

Линь Цюши, поразмыслив, пришёл к выводу, что такое действительно возможно. Ведь по сути никто не знает, как именно умрёт, до самого момента. Если так, то Линь Цюши ещё повезло — он узнал причину собственной смерти, поэтому в его душе стало меньше неопределённости.

— Да и что хорошего в этом знании, — Жуань Наньчжу посмотрел на часы. — Пора.

Линь Цюши понял, что «пора» означает «пора за дверь», и только хотел попросить Жуань Наньчжу передохнуть хотя бы день, ведь сегодня канун Нового года… Но сказать так и не успел — мужчина на его глазах испарился.

Линь Цюши:

— …

Эх, ну ладно.

Он спустился на первый этаж и занялся приготовлением новогоднего ужина.

Сейчас в коттедже остались только трое — кроме них ещё И Маньмань, который как раз готовил на кухне фарш для пельменей. Несмотря на утончённую внешность, фарш он рубил с видом заправского мясника — сразу двумя тесаками довольно быстро размельчил мясо в кашицу.

Линь Цюши не знал, что у них принято есть на Новый год, поэтому решил приготовить и пельмени1, и что-нибудь ещё в придачу.

1Китайские пельмени считаются новогодним блюдом.

Он выловил из мойки живую рыбу, купленную накануне, быстро и аккуратно умертвил и принялся очищать от чешуи.

— Вам больше нравится рыба-белка2 или рыба с маринованной капустой и овощами в остром бульоне? — Линь Цюши помнил, что Жуань Наньчжу ест всё, главное, чтобы было вкусно.

2Рыба-белка — название китайского блюда, чаще всего — сазан, жареный в кисло-сладком соусе. При подаче блюду придаётся форма, напоминающая пушистую белку. Сходство весьма отдалённое.

И Маньмань ответил:

— Что угодно сойдёт. Давай рыбу-белку, она смотрится красиво.

Линь Цюши кивнул и поставил вок3 с маслом на огонь.

3Вок — глубокая сковорода с выпуклым дном. В Китае для приготовления любых блюд преимущественно используется именно вок.

Пока масло ещё не нагрелось, в дверь коттеджа раздался звонок. И Маньмань не мог отлучиться — замешивал тесто на пельмени, и Линь Цюши отозвался:

— Я открою.

Заглянув в глазок, он увидел Тань Цзаоцзао и Чжан Ицина.

Линь Цюши поколебался немного и всё-таки решил сначала позвонить Жуань Наньчжу. Сейчас тот наверняка не пошёл бы в дверь высокого уровня, а значит, ему понадобилось максимум двадцать минут, чтобы выйти, и теперь он уже мог говорить.

Так и есть — Жуань Наньчжу взял трубку и спросил, что случилось.

— Пришла Тань Цзаоцзао с Чжан Ицином, — ответил Линь Цюши. — Мне их впустить?

— Впускай, — ответил Жуань Наньчжу.

Тогда Линь Цюши открыл гостям дверь.

Тань Цзаоцзао, увидев его, радостно воскликнула:

— С наступающим, Цюши!

Линь Цюши кивнул.

— Проходите, располагайтесь в гостиной. Я готовлю ужин. Он знает, что вы пришли, подождите немного.

— Хорошо, — отозвалась Тань Цзаоцзао.

Чжан Ицин прошёл в комнату следом за ней. Он весь осунулся и оброс щетиной — в целом выглядел ужасно измождённым. Но его спина по-прежнему была прямой как кисть, а выражение лица нельзя было назвать радушным, высокомерие явно никуда не делось.

Едва взглянув на мужчину, Линь Цюши тут же отвёл взгляд. Всё-таки к нему Чжан Ицин не имел никакого отношения, и он не имел права принимать решение