Северная корона. Часть 2 - Анна Джейн

- Что с ним? - тихим голосом спросила Ника у молодого человека. Никогда прежде дыхание смерти ей не было к ней так близко. Хоть это дыхание и не было еще смрадным, а очень легким, девушку продолжало тошнить, а голова ее разрывалась на части. Она старалась смотреть только на сестру, только на нее и лишь изредка на Александра, у которого не останавливалась кровь.

"Боже, пожалуйста, ну пожалуйста, только не это", - молила она про себя. Девушка сама не понимала, как сдерживала себя от истерики.

- Не знаю, не врач. Жив. Пока жив. Люди, - вдруг сказал он Нике, услышав шаги и голоса на улице. Он обладал острым слухом. - Пошли! - велел он Карловой.

- Куда? - затравленно посмотрела девушка на него. - Куда?! А как же моя сестра? А Саша? А?

- Успокойся. Ника, - посмотрел на нее в упор Кларский. Он утер ладонью выступивший на лбу пот. - Или ты уходишь вместе со мной, или остаешься здесь одна.

Он не злился, не нервничал, он спокойно констатировал этот факт. Но вот что было в его душе - даже серые глаза не выдавали, что. Он желал, чтобы Ника немедленно ушла с ним. Сейчас же. Без сожалений и лишних слов. Просто поверила ему и ушла следом за ним.

- Но им надо помочь! Помочь, Никит!!

- Твоя сестра в безопасности, а ему. - Кларский с сожалением глянул на Дионова, - я ничем не помогу больше. И ты тоже. Мы не врачи. Пошли. Я не могу засветиться сейчас перед ментами, Ника. Пойми. Даю 5 секунд, чтобы ты приняла решение. Или ты остаешься с ними, или уходишь со мной.

Он говорил так не потому, что был эгоистичен - просто Никита не мог поступить по-другому. Его игра еще не была доиграна. Если останется - все разрушиться.

Хотя нет, Кларский все-таки был эгоистом - желал, чтобы девушка ушла с ним. Пусть она идет с ним до последнего, не смотря ни на что. Он отдает ей все, что у него есть, и пусть он не сидит на коленях около ее ног и не молит слезно о том, чтобы она оставалась с ним, но он хочет этого невероятно сильно. Ника стала ему дорога. Ника стала ему "своей", Ника стала "его".

Стала персональным солнцем. И даже сейчас, в этой комнате, воздух в которой все больше и больше пропитывается кровью, и слышен уже окон и дверей хрустальный нежный перезвон колокольчиков, подвешенных к поясу самой смерти, облаченной в серый длинный балахон, даже сейчас Ника остается теплой и солнечной. Она, одетая в летнее легкое воздушное белое платье с оранжево-желтым нежным принтом, ярким пятном выделяется среди мрака холла. И заколка в ее колоссах орехово-оранжевая, привлекающая внимание.

Кларскому вдруг вспомнилось, как три года назад люди Марта привезли Нику в дом его брата, а в волосах у нее была расческа оранжевого света, про которую дурочка совсем забыла. А у него, как у последнего идиота, на руках были оранжевые эластичные боксерские бинты.

Ника, глотая слезы, погладила сестру, лежащую рядом с Сашей, по голове, с болью посмотрела на бывшего жениха, запустила пальцы в волосы и вдруг покачала головой, как будто бы разговаривая сама с собой. Бросить Никиту она не могла. Не могла и все тут.

Девушка вскочила на ноги и крепко схватила его за руку.

Раз уж решила с ним уйти, уйдет. С Мартой вроде бы все хорошо, а Саше... Саше они, действительно, не могут больше помочь. Ну а эти двое... двое сумасшедших, о них Нике даже и думать не хотелось. Она даже и взглянуть в их сторону не могла.

- Пошли, - сказала она Кларскому. Тот улыбнулся едва заметно, в последний раз обвел взглядом комнату, в которой только что было самое настоящее побоище, и они убежали из дома через то же окно, в которое залез Никита, в тот самый момент, когда в особняке появились двое вооруженных охранников. Буквально несколько минут назад в поселковую охрану позвонили из полиции и сообщили, что в одном из коттеджей, возможно, происходит что-то не слишком хорошее. Естественно, охрана тут же решила навестить этот особняк.

Звонил, конечно же, дядя Марты, тот самый Артем, который вместе с ее отцом уехал искать девушку. Он использовал все свои связи, чтобы определить по расположению мобильного телефона, где находиться его племянница, и это возымело действие. Правда, произошла некоторая заминка, и процесс нахождения сотового телефона Марты (и ее самой, как следствие) растянулся почти на полчаса, заставив Константина Власовича изрядно попереживать. У него до такой степени сдали нервы, что вдруг обнаружилось, что он знает матерный язык, хотя пианист всегда считался мужчиной очень интеллигентным и милым. Все-таки Константин очень переживал за дочь, хотя и не понимал, что с ней случилось. Эльвира Львовна, с мобильником которой они так и уехали, пыталась дозвониться до бывшего мужа, и тот, не зная, что ответить плачущей женщине - а он видел, что Эля плачет только один раз, когда сказал ей, что они расстаются - говорил ей, что все хорошо, и что они с Артемом просто решили отыскать Марту и привезти ее домой. Эльвира, естественно, не верила и кричала, требуя сказать ей правду. Дошло до того, что Константин просто перестал отвечать на ее звонки, со вздохом сказав, что Эля всегда его прессовала.

- А Софья не прессует? - ухмыльнулся Артем, который отлично знал жесткий характер второй жены брата. Пару минут назад он, поняв, что Марта - по крайней мере, ее телефон, по которому она разговаривала с Костей - находится в охраняемом поселке, позвонил его охране и попросил немедленно проверить нужный коттедж. Сам он вместе с кузеном, а также несколькими полицейскими был еще только в начале дороги в это место. Впрочем, приехали они быстро, одновременно с каретой "скорой помощи", которую вызвала охрана, с неохотой прибывшая в особняк Дионова и заставшую страшную картину: двоих тяжело раненных и одного убитого, а также девушку без сознания.

Двое охранников, вызывая скорую и полицию, а также связываясь с коллегами по рации, даже и не заметили того, как от дома отъехала припаркованная неподалеку неприметная машина с Никами. Кларский думал, что они будут прорываться буквально через КПП, но все прошло спокойно - их машину пропустили без проблем.

Вместе с охранниками в дом Дионова пришла и Юля Крестова, хотя те и были против этого.

В особняк Александра Юля попала случайно. После того, как гости сошли с теплохода на землю и переместились в один из коттеджей, продолжая веселиться, она немного посидела в саду, за отдаленным столиком вместе со Стасом, Крисом и забавным пареньком-скейтером по кличке Джимми, который, как выяснилось, был младшим братишкой Дионова, столь нелюбимого Юлей. Парень явно был в состоянии шока, потому что не смеялся, не улыбался и не шутил, как на "Олимпии", а сидел раздавленный и угрюмый, молча накидываясь алкоголем. Крис, кстати говоря, от него не отставал.

- Чего случилось? - спрашивал Джимми Крис, парень, в общем-то, добродушный и даже жалостливый, хоть временами и противный. - Чего ухаешь? С горя, что ли? Какое у тебя горе? Ты же на кораблике в норме был, а?

- Отстань от него, пусть чувак пьет, раз плохо, - пытался остановить Стас поползновения Криса в чужую душу, но тот отмахивался от друга, вновь и вновь расспрашивая скейтера и самолично ему подливая - впрочем, себя хипстер тоже не забывал, явно не замечая неодобрения в глазах Юли.