Переплет 13 - Хлоя Уолш

Я сидела на коленях между его ног, поглаживая внутреннюю поверхность бедра, пытаясь унять его боль.

Мои глаза метнулись к опасной зоне, и у меня пересохло во рту.

Так вот почему люди называли это разбиванием палатки.

Я не была уверена, что это утверждение применимо к этой конкретной породе мальчиков-подростков, потому что Джонни не просто ставил палатку в этих штанах — он ставил шатер.

Издав низкий стон, он оттолкнул мою руку и двинулся, чтобы сомкнуть бедра, но я остановила его.

Я остановила его.

— Нет, — пробормотала я тихим и хриплым голосом.

Я чувствовала жар его взгляда на своем лице.

Он снова сдвинулся, чтобы сомкнуть ноги, и я покачала головой.

Его глаза снова были открыты, зрачки были темными и расширенными.

— Что ты делаешь? — прошептал он, прикусив распухшую нижнюю губу.

Я не знала, что я делала.

Я не знала, о чем я думала.

Я не могла говорить.

Я едва могла дышать.

Я сходила с ума прямо здесь, на коленях, посреди раздевалки в Дублине.

И это была его вина.

Временная потеря рассудка заставила меня наклониться вперед и поцеловать его в бедро.

Звук, который вырвался из груди Джонни, был болезненным, гортанным стоном.

— Шэннон, пожалуйста…

Я снова поцеловала его.

— Черт, — проворчал он, ноги теперь дрожали. — Я не могу…

В третий раз, когда я поцеловала его, он сжал мои волосы в кулак и притянул мое лицо к своему.

— Шэннон, — простонал Джонни, звуча одновременно болезненно и задыхаясь, когда он нежно прижался своим лбом к моему. — Мы не можем…

Я заставила замолчать все, что он собирался сказать, прижавшись губами к его губам.

И, как и раньше, он превратился в камень.

— Прости, — выдавила я, отстраняясь. — Я сделала это снова.

— Все в порядке, — сказал он мне, тяжело дыша, как и раньше.

— Нет, нет, нет, — выдавила я, вскакивая на ноги и бросаясь к двери. — Ты ранен! Ради всего святого, ты ждешь, чтобы отправиться в больницу, а я просто — о боже! Мне так жаль.

— Шэннон, подожди, — крикнул Джонни, пытаясь схватить свой клатч. — Подожди!

Я не стала ждать.

Вместо этого я сделала то, что должна была сделать раньше.

Я сбежала от Джонни Кавана.

Поспешив к двери, я распахнула ее.

Она открылась примерно на четыре дюйма, прежде чем снова захлопнуться — ладонь прижалась к нему, причина — без сомнения.

— Подожди, — скомандовал он, стоя так близко ко мне, что я могла чувствовать, как его грудь поднимается и опускается у моей шеи.

С колотящимся в груди сердцем я развернулась и уставилась на Джонни, когда он заключил меня в клетку своим большим телом.

— Мне так жаль, — прошептала я, не в силах оторвать от него глаз. — Я просто … я… — Покачав головой, я прерывисто выдохнула и прошептала: — Я не должна была этого делать.

Он покачал головой и использовал свой костыль, чтобы подойти ближе, прижимаясь своим телом ко мне.

— Я тоже, — хрипло ответил он, переводя взгляд с моих глаз на рот.

— Почему ты сожалеешь? — Я дышала, дрожа с головы до ног.

Он обхватил мою щеку свободной рукой и приподнял мой подбородок.

— Потому что я не должен этого делать, — прошептал он.

А потом он поцеловал меня.

В тот момент, когда его губы прижались к моим, по моему телу пробежал сильный жар, вызывая восхитительную, жгучую боль в животе.

Неспособная мыслить здраво, не говоря уже о том, чтобы дышать, я сделала единственное, что могла сделать, учитывая обстоятельства: я потянулась, схватила его за предплечья и поцеловала в ответ.

Это был мой первый настоящий поцелуй, не считая катастрофы в его спальне, и я понятия не имела, что делаю.

Я только знала, что никогда не хотела, чтобы он останавливался.

Когда я почувствовала, как одна из его рук скользнула по моей руке и остановилась на моем бедре, я потеряла контроль.

Я полностью и окончательно лишилась рассудка.

Неудержимо дрожа, я прислоняюсь спиной к дверному косяку, когда мои бедра толкаются ближе к нему.

Я тонула в своих чувствах, когда они врезались в меня, как разрушительный мяч.

Чем больше он целовал меня, тем сильнее мое тело неудержимо дрожало.

Чем больше я искала.

Я застонала ему в рот, когда почувствовала, как кончик его языка скользнул по моей нижней губе.

Понимая, что он ждет, когда я открою для него рот, я приоткрыла губы и затаила дыхание, когда почувствовала, как его язык скользнул в мой рот.

Он нежно коснулся моего языка своим языком в медленных, терпеливых движениях.

О, Боже.

О, милый Иисус.

Я целовалась с Джонни Кавана.

Джонни Кавана целовал меня в ответ.

Его язык был у меня во рту, его рука в моих волосах, а мое сердце у него в кармане.

Это было…

Это было…

Все, чего я никогда не ожидала, и даже больше.

Неуверенная, я осторожно высунула язык и погладила его.

Джонни наградил меня низким, одобрительным рычанием, которое исходило откуда-то из глубины его груди.

Дрожа, я обняла его за талию и притянула ближе к себе, не уверенная в том, что делаю, но зная, что моему телу нужно больше.

Моя уверенность росла с каждым касанием наших губ, с каждым массирующим поединком наших языков, пока я не замурлыкала в его объятиях, нетерпеливо покачиваясь на нем, пока мы неуклюже двигались к ближайшей скамейке.

Как это произошло?

Почему это произошло?

Я не знала.

Я не знала, и мне было все равно.

Джонни отшатнулся назад и тяжело опустился на деревянную скамью.

Удар вызвал стон боли, вырвавшийся из его груди, но он так и не оторвался от моих губ, отбросив свой костыль и притянув меня к себе между ног.

Его руки переместились с моего лица на талию, сильно сжимая, и это движение вызвало стон, вырвавшийся из моего горла.

Он ответил на мой тихий вздох удивленного удовольствия своим собственным низким одобрительным рычанием.

— Ты в порядке? — Я дышала ему в губы, держась за его плечи.

— Просто продолжай целовать меня, — выдавил он. — Я так сильно тебя хочу.

Я сильно дрожала. — Ты хочешь?

— Так чертовски, — простонал он мне в губы, а затем его руки оказались на моих бедрах, его пальцы задрали мою облегающую юбку, чтобы обхватить мои бедра, прежде чем усадить меня к себе на колени, побуждая меня оседлать его.

Осознавая его травму, я подтянула одно бедро по обе стороны от него и зависла над его коленями, удерживая свой вес