Фаворитка месяца - Оливия Голдсмит

– Что у вас происходит, миссис? Что случилось? – Полицейский сел рядом с ней на софу.

Он казался довольно симпатичным. Флора Ли не знала, что делать, хотя понимала, что надо признаться полицейскому, что в ее спальне лежит труп.

– Я была пьяна. Я ничего не помню, что было до того момента, как я открыла вам дверь…

Флора Ли начала плакать. Жаль, что она так напилась и в голове у нее было пусто.

– Ничего, расскажите мне, – очень мягко сказал полицейский.

Флора Ли, пытаясь унять слезы, показала пальцем на дверь в спальню. Полицейский быстро встал, вошел в спальню и пробыл там, казалось, вечность. «Может, он не умер, – подумала Флора Ли. – Может, Доуб все еще жив?» Она собралась было тоже войти в спальню, как оттуда вышел полицейский и закрыл за собой дверь.

– Леди, – сказал он, вынимая из кармана небольшую карточку. – Я должен напомнить вам о ваших правах. Вы арестованы по подозрению в убийстве. Вы имеете право не давать показаний…

– Стойте, стойте, – взмолилась она. – Я никого не убивала. Мы просто выпивали, и я только помню, что проснулась рядом с ним, когда он уже был мертв, а вы стучали в дверь.

– Дайте мне закончить. Вы имеете право на защиту…

– Послушайте меня, – почти закричала Флора Ли. – Я не делала этого. У него, наверное, случился сердечный приступ, или его убил грабитель. Я не могла этого сделать!

– Почему? – спросил полицейский.

– Потому что я никому не сделала больно за всю свою жизнь. А он был по-настоящему хорошим человеком, очень хорошо ко мне относился. Дружил с моими детьми. Это был настоящий джентльмен, – она разрыдалась. – Я не знаю, как это могло случиться. Господи, клянусь Богом, как христианка, я не трогала его.

– Вы христианка? – спросил полицейский.

Он тяжко вздохнул. Это был симпатяга лет пятидесяти пяти, загорелый, с морщинистым лицом и каштановыми волосами. Может, он хоть сейчас посочувствует ей.

Полицейский снова сел на софу рядом.

– У вас есть кому позвонить? Кто мог бы немедленно приехать в тюрьму? Это не положено: по закону вы можете связаться с адвокатом только после того, как будете доставлены в тюрьму, но поскольку и вы, и я, оба мы христиане, то, может быть, один раз…

Флора Ли подняла глаза: с тех пор как она включила свет и увидела, что лежит на кровати – всего несколько минут назад, которые кажутся годами, – перед ней промелькнул луч надежды. Может, наврать чего-нибудь? «Нет, – подумала она, – убийство – это серьезно».

– Да, у меня есть сын и дочь. Может, вы знаете ее. Шарлин Смит!

Я могу позвонить ей. Она обо всем позаботится. У нее есть и адвокаты, и деньги, и…

– Шарлин Смит? Это не та актриса на телевидении? Именно эта Шарлин Смит? И она ваша дочь? А вы мать Шарлин Смит.

Воодушевленная Флора Ли кивнула. Вдруг ей все-таки удастся выкарабкаться из этой неприятности? Кто поверит, что мать знаменитой звезды может кого-то убить?

– Да, – ответила она и, потянувшись за фотографией в рамке на столе, передала ее полицейскому. – Видите? Это моя девочка.

Полицейский несколько секунд изучал фотографию и затем отдал ее обратно Флоре Ли.

– Фотография звезды может быть у кого угодно. У меня дома тоже есть такая фотография Шарлин Смит. Прекрасная женщина и истинная христианка.

– А вот, видите? На ней написано «Мамочке с любовью от твоей дочки Шарлин». «Мамочка» – это я.

Флора подождала, пока полицейский переварит эту информацию. Он встал и начал большими шагами ходить по комнате. Флора Ли следила за ним жадными глазами. Наконец полицейский остановился и встал перед ней.

– Если она ваша дочь, то у вас должен быть ее личный телефон, верно? Дайте его мне.

Флора Ли побежала за своей записной книжкой и вытащила из нее карточку с номером. Этот номер она никому не должна была показывать.

– Вот. Я всегда ношу его с собой, потому что не запоминаю цифры. Полицейский взял карточку и сел на стул рядом с телефоном.

– О'кей, леди, я дам вам шанс. В этом городе телевидению придается большое значение, и нам не стоит вмешиваться в дела кинобезнеса. Но если вы наврали, и это номер не Шарлин Смит или она вас не знает, то у вас будут большие неприятности. Убийство в этом штате карается смертной казнью. Итак, ваше имя?

– Флора Ли Смит. – Впрочем, сейчас лучше сказать правду. – Флора Ли Делюс. – Она пустилась в объяснения. – Видите ли, мы с отцом Шарлин не были женаты официально. Но мы жили вместе семь-восемь лет. Смит был ее отцом. И моим мужем. В общем, я сейчас объясню.

Флора Ли стала рассказывать о том, как просто они жили в Арканзасе, потом переехали в Техас, о том, как она дошла до крайности, о Дине-старшем и о Дине-младшем, и обо всем, что случилось. Но полицейский, задав несколько вопросов, прервал ее.

– И все это вы можете доказать? – спросил он. – У вас есть свидетельство о рождении и все остальное?

– В общем, у меня нет. Оно осталось в больнице. Видите ли, я рожала там и своего второго ребенка. – Она была не прочь рассказать и эту историю.

– А когда вы стали миссис Делюс?

– Ну, это случилось после Техаса. Видите ли, я…

– Ваша девичья фамилия, которую вы носили до Техаса, еще в Арканзасе? – Полицейский деловито записывал ее ответы, и Флора Ли от этого нервничала. Он теперь пристально смотрел на женщину… – Если вы говорите неправду, миссис Делюс, то вас будут поджаривать на огне в аду.

– Я говорю правду, – прошептала она.

– О'кей, миссис Делюс. Я бы хотел, чтобы вы пошли в ванную и приняли горячую ванну. Смойте с себя всю кровь. Вымойте потом ванную. Как следует. Не выходите, пока я вас не позову. Понятно?

Он взял телефон.

– А можно мне?.. То есть, для меня это такой удар. Смотрите, я вся дрожу. Нельзя ли мне выпить сначала? Чтобы подкрепить нервы?

– Берите с собой хоть всю бутылку, мне все равно. Вымойте все как следует и не пытайтесь сбежать. Я уже проверил окно.

Флора Ли закрыла за собой дверь в ванную, открыла краны, быстро свернула пробку с бутылки водки и сделала без передышки три больших глотка. Потом еще три. Она поставила бутылку на край ванны и села рядом, ожидая, когда начнет действовать алкоголь.

«Каким образом меня угораздило вляпаться в такое дело? – думала она. – Что произошло? Может, пока я была без сознания, кто-то пришел и убил Доуба? Может, он сам себя убил?! Нет. Нож торчал прямо в середине груди. Боже всемогущий! Не могла ли я сделать это? Когда ничего не соображала?»

Флора Ли знала, что страдала провалами памяти. Бывало, после пьянки она оказывалась в каких-то трущобах с неизвестными грязными субъектами. Но раньше с ней ничего подобного не случалось. Правда, полной уверенности у нее не было. Может, что-то и случалось, просто она не помнила.