Неистовый барон - Кэтрин Коултер

– Я прошу прощения за те неприятности, что я вам принесла, – опустив глаза, сказала Сюзанна. – Я хорошо понимаю, что это моя вина.

– Но ведь вы должны были понимать, что злоумышленник может последовать за вами, разве нет?

– Ну, не совсем. Я надеялась, что он отстанет, когда увидит, куда мы направляемся. Ведь здесь настоящий дом, не то что Малберри-Хаус. – Не поднимая глаз, она принялась гладить мягкую обивку стула, словно любимую кошку. Роган тут же представил, как руки Сюзанны ласкают его тело, и внутренне застонал. Так он скоро станет пациентом сумасшедшего дома.

– Но все же это было вполне возможно, – виноватым тоном говорила Сюзанна. – Наверное, я плохая.

– Да, видимо так.

Боль оказалась неожиданно острой. Сюзанна подняла взгляд.

– Все из-за детей. Я не могла оставить детей в опасности.

– Похоже, что они и сейчас подвергаются опасности.

Эти слова ее совсем добили. Барон был прав. Сюзанна попыталась выпрямить плечи, но ничего не получилось.

– Может быть, – очень тихо сказала она, – этого квартального содержания хватит на то, чтобы снять маленький коттедж вблизи Маунтвейл-Хауса – раз уж я должна быть поблизости от вас? Я бы взяла детей и уехала. Ваша жизнь вновь стала бы прежней.

Роган посмотрел на нее с неприязнью.

– Что вы хотите этим сказать? «Ваша жизнь вновь стала бы прежней»! – с сарказмом процитировал он.

Сюзанна вздернула подбородок. Барон смотрел на нее так, как будто собирался выбросить из окна библиотеки. Здесь большие окна, к тому же он вполне на такое способен.

– Вы не женаты, – сказала Сюзанна, стараясь, чтобы ее голос звучал умиротворяюще. – У вас репутация джентльмена, который живет в свое удовольствие, ради исполнения своих прихотей, ради…

– Достаточно! – Роган провел рукой по взъерошенным волосам. У него очень красивые волосы, подумала Сюзанна, хотя и стоят сейчас дыбом. – Послушайте, это ведь была моя идея – привезти вас сюда.

Разговоры о домике просто смешны. Злоумышленник проникнет туда с той же легкостью, что и в Малберри-Хаусе. Здесь, в Маунтвейле, вы все же в большей безопасности, и дети тоже. В общем, все это чепуха.

Зачем вы пришли? Что за тайна, которой вы хотели поделиться?

– Когда я два года назад была с Джорджем в Оксфорде. – сказала Сюзанна, – в гостиницу, где мы останавливались, приходили его друзья, и он их мне представил.

– Как они с вами обращались? – Этот вопрос вырвался у Рогана непроизвольно.

– Странно, что вы об этом спрашиваете.

Боже праведный, ее наивность просто пугает! Она попросту не понимает своего реального положения.

– Пожалуй, они обращались со мной хорошо, – подумав, ответила Сюзанна. – Только вот, на мой взгляд, они были чересчур возбуждены – все время хлопали по спине Джорджа и делали какие-то непонятные жесты. Когда они ушли, Джордж казался немного смущенным, и лицо у него было красное. Ему сразу захотелось увезти меня домой, и мы уехали. Больше он меня в Оксфорд не привозил.

– Как звали его друзей?

– ; – Я запомнила только одно имя, и то лишь потому, что оно показалось мне необычным, – Теодор Мика. Другого, кажется, звали – это только догадка – Ламберт. Я не могу вспомнить его фамилию, а может, это и была его фамилия.

– Они были так же молоды, как Джордж?

– Нет, они были старше, вероятно, лет на шесть или семь. Когда я спросила, кто они такие, Джордж сказал, что они воспитатели. Но эти люди не были похожи на воспитателей и вообще вряд ли имели отношение к Оксфорду. Они выглядели.., ну, если хотите, они были чересчур крикливо одеты. Вот почему мне следует об этом рассказать. Видите ли, я подумала, что они могут иметь какое-то отношение к набегам на Малберри-Хаус. Это были не студенты и не джентльмены.

Ни о чем подобном Роган не желал знать. Он хотел, чтобы в его памяти все осталось по-прежнему, чтобы он мог вспоминать Джорджа без горького ощущения, что тот его предал. Кто, черт побери, были эти люди?

Они определенно знали, что к чему.

– Спасибо, – холодно сказал Роган. На душе было так же тяжело, как в тот момент, когда он узнал о смерти Джорджа. – Вряд ли они имеют отношение к проникновению в Малберри-Хаус или сюда. Вероятно, это была просто дурная компания. Большинство молодых людей хотя бы раз в жизни попадает в дурную компанию. Но я подумаю об этом. А сейчас уже поздно, причем Марианна завтра в шесть часов вас разбудит. Идите спать.

Роган больше не хотел видеть Сюзанну на фоне камина. Повернувшись, он подошел к столику, где стоял графин с бренди. Правда, пить барон не стал, хотя человек с его репутацией должен хлестать бренди стаканами.

– Спокойной ночи, милорд.

Роган ничего не ответил и даже не обернулся. Он был не в состоянии это сделать.

* * *

Когда Роган подошел к конюшне, только-только рассвело. Царила благословенная тишина, даже птицы еще спали в своих гнездах. Воздух был прохладным, дул легкий ветерок.

Да, благословенная тишина. Лучший из охотников за мышами, Галахад, – за ним присматривал Том Харкер – задрав хвост, с довольным видом пробирался вдоль стены сарая. Даже кот вел себя тихо. Дойдя до входа в конюшню, Роган, однако, услышал, как Джейми тонким голоском что-то напевает.

Раздался дружный смех, и в следующее мгновение, как бы выражая свое удовольствие, заржал Гулливер.

В ответ подала голос еще какая-то лошадь, затем откликнулась кобыла Сюзанны Гера.

В полутьме конюшни можно было увидеть, что Джейми чистит Гулливера, в то время как трое других конюших, побросав свои дела, сгрудились вокруг него.

Глядя на Джейми едва ли не с благоговением, они хором принялись просить его спеть еще один лимерик. Джейми покачал головой:

– Извиняйте, ребята – только одна такая песенка в день. Я ж не могу развращать своих лошадок!

В этот момент конюшие заметили стоявшего у входа барона и в замешательстве замолчали.

– Эй, Конченый, оседлай для меня Гулливера! – нарочито небрежным тоном сказал Роган. – И побыстрее. Стоит такой прекрасный день, что не хочется зря терять время.

Конченый – худой, никогда не улыбающийся мальчик лет четырнадцати – тут же принялся за дело.

Ни одна лошадь ни разу еще не попыталась лягнуть или укусить этого парня, и все считали, что лошади его просто жалеют. Конченым его прозвали за крайнюю несообразительность.

– Могу поспорить, милорд, – сказал Джейми, обращаясь к Рогану, – что он у меня заулыбается. Да, к пятнице!

– На фунт, – сказал Роган, и они пожали руки.

– Он уже как-то странно смотрел на меня, когда я пел песенки. К пятнице, милорд. Что чудно, отец его не бьет и вообще ничего такого. У него просто рожа такая.