Музыкальный приворот. Книга 1 - Анна Джейн

— Это мой сокурсник Антон, а это моя сестра Нелли, — устало сказала я парню. — Слушай, пошли в мою комнату, они нас вдвоем точно задолбают.

— Ну чего ты, посидите со мной! — с ноющими интонациями заговорила Нелька. — Я хочу с мальчиком поближе познакомиться!

Такая реакция Антона явно смутила, но он все-таки сказал ей:

— Здравствуй.

— Оно разговаривает! — захихикала сестра. — Нет, ты мне все-таки кого-то напоминаешь! Определенно десу![8]

— Наверное, Дэвида Бэкхема. У него тоже одно время были белые волосы. — Вкрадчиво сказал Леша, и они вдвоем расхохотались.

Что дядечка, что племянница — оба обожают ехидные подколы.

— Не обращай на них внимания, — с укоризной посмотрела я на родственников. А если опять в этом чудике суицидальные наклонности проснутся из-за их шуточек?

Но наклонности крепко спали, потому как Антон тоже улыбнулся во весь рот.

— Нет! — вдруг заявила сестра. — Он напоминает мне Эла. Из «Тетради смерти». Энергетикой и выражением лица. Только тот был черноволосым и большой палец во рту держал. И сидел все время ногами на стуле!

— Зачем? — с искренним изумлением переспросил Леша. — Он что, олигофреном был, что ли, этот твой Эл?

— Сам ты олигофрен! Он был гениальным детективом! И просто кавайным лапочкой! — Нелли ненавидела, когда кто-то говорит гадости про ее любимых персонажей. А про эту «Тетрадь смерти» она мне в прошлом году прожужжала все уши. Мол, какое аниме интересное, и какие герои классные, и сюжет крутой. А когда там кого-то убили, сестра плакала целый день!

— И вообще это нужно считать комплиментом! — наставительно обратилась она к Антону. — Эл хорошенький! Я сейчас его покажу вам! — и она с топотом убежала в свою комнату.

Спустя минуту мы вчетвером принялись разглядывать принесенное изображение задумчивого, но милого с виду Эла.

— Хорошенький? — переспросил Леша. — Судя по его глазам и выражению лица, у этого парня из твоего аниме явное наличие прогрессирующей болезни Дауна.

— Ой, блин, на себя посмотрел бы лучше, — надулась Нелька. — Дебил.

— И он брюнет, твой герой из мультиков, — продолжал Алексей, — а наш гость беловолос.

Я печально посмотрела на Антона, мол, прости, у меня дома душевнобольные проживают.

— Неважно! Я говорю про общее впечатление. Слушай, — обратилась младшая сестра ко мне, — а ты…

Как это всегда бывает у нас в квартире вечером, когда нужно включать свет в темной прихожей, прогромыхало знакомое:

— Кто меня потревожил? Убью на хре-е-еен!

— Папа пришел! — поскакала к входным дверям излишне активная сестра. — Ото-сан! Па-а-ап! У нас гости!

— Кто? — появился на пороге тот, даже не раздеваясь. Гостей наш художник любил безмерно.

— Вот он, — кивнул Леша на Нинкиного кавалера-неудачника, которого он принял за моего друга.

— А это кто у нас? — радостно осведомился Томас, горячо пожимая руку парню.

— А это у нас друг, — выразительно покосился на старшего брата Леша. — Однокурсник, так сказать.

— Меня зовут Антон, — почему-то встал парень.

Наверное, моя семья совсем затюкала его. И ничего ведь уже не поделаешь.

— Очень приятно, молодой человек, я — папа этой прелестной кареглазой леди, можете называть меня Томасом.

— Он знает, как тебя зовут, — скучным голосом сказала я. — И ему очень нравятся твои работы. Он как пришел, так сразу начал: «О, какие картины!», «Ах, это же Томас нарисовал!»

— Я не так говорил, — тихо произнес смутившийся Антон. — Просто ваше творчество мне давно уже нравится. Я бывал на ваших выставках. Вы — мастер.

Лицо папы просияло, словно он нашел два с половиной миллиарда долларов. Он картинно выставил вперед руку и начал разглагольствовать:

— Я вижу, вы большой знаток мира искусства! И настоящий эстет! Мое творчество сложно понять и сложно принять, и эти, — обвел он глазами нас троих, — меня совсем не понимают, а, главное, не воспринимают как настоящего художника!

— Какие мы злые, — покачал головой Леша. — Гения прозевали.

— Вот-вот, видишь их это отношение ко мне? А ведь мне пророчат славное будущее! Да меня постоянно приглашают за границу! Вот вчера, к примеру…

— На Украину, — ехидно вставил Леша, развалившись на стуле. — И в Белоруссию, кажется.

— Ну и что? — ничуть не смутился родитель. — Это тоже о чем-то говорит! И вообще я выставлялся в Штатах, Германии, Польше и во Франции. И сейчас со мной переговоры ведутся с Метрополитен-музеем для временной выставки!

— Это тот самый музей, в который можно пройти за любую плату или вообще бесплатно, если денег нет? — проявила я осведомленность.

— Как это? — спросил Леша.

Он хоть и любит показывать себя культурным, но его кругозор узок, как Нелькин лоб.

— Вот так. Там есть фиксированная цена, но всем на нее пофиг. Можно в кассу протянуть нормальную сумму денег, а можно совсем мелкую монетку или вообще просто так попросить дать билет. А вместо билета там маленькие круглые разноцветные значки, на каждый день свой цвет. Туристы эти значки забирают себе на память.

— Все правильно, — благосклонно покачал нечесаной головой папа. Уж он-то все знал о музеях и выставках. — Откуда ты знаешь, дочка? Неужели теперь в школе этому учат?

— Я в университете, папа, учусь, — обиделась я. — А вообще мне Нинка рассказала. Они же в позапрошлом году в Нью-Йорке были, — не подумав о возможно растоптанных чувствах Антона к подружке, сказала я.

— Бери пример с Ниночки — она очень умная. И вкус художественный у нее просто отпадный, то есть отличный, я хотел сказать.

Папа вовсю пользовался молодежным жаргоном, но при гостях, тем более поклонниках, он стеснялся так говорить, думая, что тогда будет выглядеть менее умным и талантливым. А в том, что он, Томас, талантливый, папа не сомневался.

— И простой вкус у нее тоже неплох, — тут же заметил Леша с намеком. — Всегда одевается в соответствии с модными тенденциями.

— Вы мне столько денег дайте, я тоже буду так одеваться! — вспыхнула я. Честно сказать, я не из тех, кто особо следит за модой. Хотя дядя, как заботливая кура, часто притаскивает мне собственноручно разработанные вещи. Я в них, правда, редко хожу — сильно уж они открыты или ярки. Частенько их у меня одалживает Нинка.

— Заработай, — ничуть не смутился Леша. — Я в твои годы уже работал, кстати.

— Ага, моделью, — язвительно ответила я, совершенно забыв, что у нас Антон. — И даже иногда подрабатывал натурщиком. Ужас!