Музыкальный приворот. Книга 1 - Анна Джейн

И так улыбнулся, будто находился не в сумасшедшем эпицентре нашей отнюдь не тихой семейки, а в кинотеатре, на просмотре классного и смешного кино.

— Правда?

— Да, — кивнул он, — у тебя очень хорошая семья. И забавная.

— Ну, что забавная, — прислушалась я к шуму в коридоре, — это еще мягко сказано.

Я посмотрела на него снизу вверх. Почему-то раньше не придавала значения тому, что он меня выше. И вдруг поймала себя на мысли — а может, и не такой уж он стремный? Фигура у него прикольная, и сам он довольно-таки милый, особенно когда у него расправлены плечи…

Испугавшись того, что незванно-негаданно пришло мне в голову, я прикрыла рот ладонью и опустила глаза в пол. Последний раз подобный симбиоз эмоций и мыслей стал предвестником настоящего глубокого чувства.

— Тебе плохо? — взволнованно спросил Антон.

— Нет, то есть да. В общем, не обращай внимания. Если тебе будет еще веселее, пошли, послушаем их разборки. Это наверняка одна из бывших Леши. Иногда они приходят к нам и сильно скандалят. За это соседи нас очень сильно не любят.

— У тебя интересные братья, — опять улыбнулся он.

— У меня один брат. Леша — младший брат Томаса, мой дядя. Просто он выглядит хорошо, — я улыбнулась. — У него раза в три больше кремов и всяких там штук по уходу за кожей, чем у меня и сестры, вместе взятых, за всю жизнь. Ты в ванной часть его этого богатства видел.

— Я подумал, что это твое, — произнес Антон мягко, и я вновь поймала себя на мысли, что у него приятный голос.

— Нет, увы. Леша запрещает этим всем пользоваться, а мне и не очень-то и нужно. Слышишь, как они там орут, пойдем посмотрим!

Я схватила его за запястье и потащила за собой. Вдруг Тропинин повеселится?

М-м-м… Странное у него запястье. Нет, вообще-то оно было обычное: мужское, широкое, крепкое, просто я привыкла, что так обычно хватаю за руку Нинку, Настю или сестру, а у них руки тонкие и совсем ненадежные.

— Уважаемая, его нет дома! — эти папины крики прервали мои беспокойные мысли. И хорошо, что прервали — не надо думать о всякой ерунде.

Мы вышли в прихожую и увидели, как папа, наклонившись, кричит в замочную скважину:

— Алексея нет дома! Он, знаете ли, уехал! Понимаете?

Та, что стояла за дверью, явно не понимала. Женщина бешено звонила в квартиру, пинала дверь и орала что-то вроде:

— Выйди, тварь!

Ну все, теперь это надолго. Я даже сценарий знаю примерный. Эта обманутая Лешей дура сейчас вдоволь наорется. Пока она будет изливать свой праведный гнев, колотя руками и ногами по дверной стали, прибегут соседи. В определенном порядке. Сначала прибудут те, кто живет по бокам от нас. Затем примчатся с двух нижних этажей. Потом причалит степенный семидесятилетний дедок с супругой, который является старостой подъезда. Соседи споются все вместе и будут хором уговаривать бушующую девушку успокоиться. Через какое-то время они все тем же хором начнут орать, чтобы вышел Леша и разобрался со всем этим балаганом. Тот, естественно, не выйдет, и соседи начнут вопить еще громче. Следом подойдет еще пара-другая жильцов подъезда, которым нечем заняться в весенний вечер, и они всем сборищем начнут обсуждать нашу семью. Затем перейдут на личности. Особенно часто от этого страдает мой папа — кем его только не считают: от умственно-неполноценного до идолопоклонника. Через какое-то время несчастная возлюбленная, наслушавшись криков, опять решит, что сможет выбить дверь, и будет ломиться в квартиру. В результате она уйдет лишь ночью. Потом же возможны варианты: кто-то караулит неверного Лешу с утра пораньше, кто-то приходит к двери следующим вечером, не забывая звонить перед этим весь день и угрожать, некоторые оставляют его в покое, понимая, что опозорились, а кое-кто даже просит прощения!

— Тварь, выходи! — рычали на лестничной площадке.

— Здесь нет никакой твари! — опять вежливо закричал папа в ответ.

— Есть! — явно не поверили ему. — Есть! Дома, козел, шифруется! Открывайте! Я ему устрою!

— Не откроем! Мы вас боимся!

— С ума сошел, — возмутился шепотом Леша, который почему-то стоял за шкафом, словно боялся, что старая пассия сможет увидеть через дверь, — кто тут боится?

— Я боюсь, — так же шепотом пояснил папа. — Такое чувство, что она боксом занималась. Так стучаться — это же уметь надо! Бедная дверка.

— Она и занималась, — хмуро ответил ему младший брат. — И тхэквондо тоже занималась. У нее третий дан, между прочим. И четвертый она получить хочет — как раз лет десять занимается…

Томас только головой покачал.

— Ну, ты нашел, с кем шашни водить. Еще бы чемпиона по боям без правил нашел себе…

— А я и не водил, — заметил меня и Антона Леша. — Я просто… заказ ее не хочу принимать.

— Какой еще заказ? — внимательно глянул Томас на младшего брата. Женщина за дверью опять заорала:

— Откройте! Я его убью сейчас! Выходи, подлый козел!

— Подлый трус, — захихикала Нелька, крутившаяся тут же. — Я теперь тебя так буду звать. Лешенька — кот Леопольд.

— Заказ. Ну? Я же выполняю заказы, — сделал большие глаза Леша и, подмигнув папе, посмотрел на меня.

— Чего ты мне мигаешь? — не понял ничего папа. — Ты на почве этого, — покосился он на дверь, — совсем перестал адекватно воспринимать реальность?

— Соринка в глаз попала, — поджал губы Леша. — И давай об этом в другой раз поговорим? Дети, ну что вы тут стоите? Катя, напои гостя чаем.

— Да мы по вашей милости уже часа полтора чай пьем. И мы не дети.

Дверь тихонько затряслась. Несчастная влюбленная продолжала отчаянно ругаться.

— Слушай, — посерьезнел Томас, — а она нам дверь не выбьет с этим твоим тхэквондо?

— Не знаю. А тхэквондо вообще-то не мое. Оно, видишь ли, корейское. Национальное.

В это же время женщина за дверью почему-то расхохоталась и завопила:

— К Алексею я пришла, ха-ха-ха! А он боится и не открывает! И я не успокоюсь! Ха-ха-ха-ха! Только вот дверь ему к чертовой матери, вышибу! <запрещено цензурой>!

За дверью ей в ответ раздалось невнятное бурчание. Кто-то из соседей уже пришел на крики.

— Семеновна, — глянул в глазок папа.

Семеновна или Татьяна Семеновна, являлась родной бабушкой моей подружки и соседки Насти. От других старушек отличалась она крайне склочным характером, здоровой комплекцией и умением готовить такие ужасные блюда, что их запах долго не выветривался с нашей общей лестничной площадки. Настя постоянно страдала от родной бабули. Но надо заметить, что ко мне она обычно относилась довольно хорошо, в отличие от прочих своих пенсионерок-соратниц.

— Сейчас они начнут орать вместе, — с явным удовольствием сказала Нелька.