Черный лебедь - Звева Казати Модиньяни

– Я твоя, – прошептала Эстер. – Со мной никогда еще этого не было.

– Но утром ты убежала, – напомнил он с мягким укором.

– Я думала, что ты последуешь за мной, – ответила она, поднимая к нему лицо.

– Я не осмелился, – сказал он, приближая свое лицо к лицу Эстер.

Это был робкий поцелуй, напомнивший о временах ранней юности, но буря чувств захлестнула ее. Она уткнулась лицом в плечо мужчины, и его сильные руки нежно обняли ее.

– Я даже не знаю твоего имени, – прошептала Эстер.

Он взял ее за руку и подвел к лестнице. Они сели на нижней ступеньке, погрузив ноги в песок.

– Меня зовут Себастьяно. Но имена ничего не значат, если любовь кончается прежде, чем начаться, – печально сказал он, потом взял руки Эстер в свои ладони.

– Я понимаю, – прошептала она. – Ты уже знаешь, что я замужем.

– За Эдисоном Монтальдо, – подтвердил он.

– Ты его знаешь? – спросила Эстер, растерявшись от такой осведомленности.

– Кто не знает короля книжного мира? – ответил Себастьяно уклончиво.

И тут же добавил:

– Но это не единственная проблема.

– Ты тоже женат, – едва слышно прошептала Эстер.

Мужчина посмотрел на серебряную лунную дорожку на поверхности моря и вздохнул.

– Я связан клятвой, – проговорил он.

Эстер представила женщину, которой принадлежал Себастьяно, и болезненный спазм сжал ей сердце.

– Зачем же ты пришел искать меня? – грустно взглянула она ему в лицо.

– Потому что искушение сильнее, чем здравый смысл, – с горечью произнес он.

– Я думала, ты знаешь, чего хочешь, – заметила Эстер, чтобы уязвить его.

В ответ Себастьяно с силой привлек ее к себе и поцеловал. Она ответила на его поцелуй, который увлек ее в такие выси, где уже не было места сомнениям.

– Пойдем со мной, – приняла решение она, встала со ступенек и направилась к вилле.

С уверенностью и смелостью, которые еще несколькими минутами раньше показались бы ей самой безумием, она вошла с ним в дом и провела в свою спальню. Слов больше не было – они были не нужны. Счастье и слезы, вздохи и стоны, страстные порывы и любовь, любовь без конца, наполнили все ее существо.

Когда Эстер проснулась, солнце заливало комнату. Она сладко потянулась, испытывая восхитительное чувство блаженства, но, повернув голову, увидела, что в спальне она одна. Себастьяно ушел.

Она слышала птичьи голоса в саду, легкий шум волн на пляже, солнце продолжало ярко светить, но блаженное ощущение счастья покинуло ее. Вчера вечером она была согласна на счастье одной только ночи, чтобы навсегда вернуться потом к молчанию и смирению, но теперь, когда познала любовь, была готова на все, чтобы удержать ее. Она хотела этого мужчину, с которым узнала настоящую страсть. Она хотела не расставаться с ним никогда.

Себастьяно укладывал чемоданы в багажник машины на площадке перед виллой Памфили. Он поднял глаза и увидел Эстер.

– Ты уезжаешь? – тихо спросила она.

– Это единственное, что мне остается сделать, – ответил он.

– Почему? – Глаза ее наполнились слезами.

– Чтобы попытаться спасти наши души, – лаконично сказал Себастьяно.

– Бегством? – Она тщетно старалась удержать слезы.

– Ты знаешь другой способ? – спросил он, захлопывая багажник своей «Ланчи».

Да, Эстер знала другой способ: она готова была оставить Эдисона и начать новую жизнь. Пусть еще вчера Себастьяно был для нее незнакомцем, пусть подобное решение перевернуло бы всю ее жизнь, она готова была на все, лишь бы не расставаться с ним. Еще вчера подобные мысли привели бы ее в ужас, но сегодня она ни в чем не чувствовала себя виноватой.

Если ее муж мог считать себя свободным, чтобы пускаться в любые интрижки и авантюры, то почему же она должна отказываться от настоящей любви?

– Если ты меня любишь, – сказала Эстер, – есть другой способ разрешить эту ситуацию.

– Какой? – грустно спросил Себастьяно.

– Продолжать любить друг друга, – закончила она.

Он покачал головой и открыл дверцу машины.

– Я должен ехать, Эстер. – Голос Себастьяно прерывался от волнения.

– Значит, я была просто одним из твоих многочисленных приключений, – в отчаянии сказала она, – и теперь ты хочешь все продолжить в другом месте.

– Ты – единственная женщина в моей жизни, – тихо ответил он с выражением неизмеримой печали.

Эстер показалось, что она ослышалась, что она сходит с ума.

– Но в таком случае почему? – взмолилась она.

Себастьяно захлопнул дверцу, с силой схватил Эстер за плечи и начал целовать ее губы, волосы, глаза.

– Что с тобой? – сказала Эстер, отстраняясь от него. – Ты словно хочешь убежать от себя самого, словно боишься какого-то проклятия. Почему ты не хочешь сказать мне правду?

– Я священник, Эстер. Я слуга божий, – вымолвил он наконец безжизненным голосом.

Эстер отшатнулась, не в силах произнести ни слова. Себастьяно взял ее руки в свои, стал говорить о церкви, о своем призвании и невозможности связать свою жизнь с ее, но она уже ничего не слышала. Оглушенная признанием Себастьяно, она высвободилась из его рук и словно автомат зашагала по аллее, удаляясь от виллы.

А с террасы своего дома, невидимые отсюда, с жадным любопытством наблюдали за всеми подробностями этого странного свидания супруги Франци.

Себастьяно уехал, и Эстер больше ничего не слышала о нем. Она была уже на четвертом месяце беременности, но даже не думала, что когда-нибудь они снова увидятся. Судьба свела их на презентации нового филиала издательства «Монтальдо», расположившегося в особняке на виа Меравильи. Эдисон привез из Соединенных Штатов новую ротационную машину, и производственные мощности типографии резко возросли. В числе прочих гостей был приглашен и архиепископ, который явился в сопровождении нескольких высокопоставленных прелатов. Несмотря на церковное одеяние, Эстер сразу узнала среди них Себастьяно, своего нежного и страстного любовника, отца ее будущего ребенка. И взгляды, которыми они обменялись, сказали им о том, что они по-прежнему испытывают любовь друг к другу.

Эстер встала с кровати, вышла из спальни и прошла по длинному коридору до комнаты няни. Бесшумно открыв дверь, она подошла к колыбели дочери, нежно взяла спящего ребенка на руки и вышла.

Вернувшись в свою спальню, она положила девочку на кровать, сама легла рядом и долго шептала малышке ласковые слова, словно стремилась передать часть своей любви к дочери кому-то еще.