Мой любимый босс - Шэрон Кендрик

— Нет… то есть да… то есть…

Но Рафаэль точно знал, что она хочет, и потянул узкую полосочку ткани вниз.

В этот момент раздался низкий звон колокола.

Они оба застыли, и Наташа попыталась вырваться, но он крепко держал ее.

— Пусти меня!

Чувствуя головокружительный запах ее желания, Рафаэль коснулся губами ее уха.

— Позволь мне вначале взять тебя.

Не ужасно ли, что часть ее затрепетала от этого возмутительного требования. Но может, ей следовало быть благодарной за то, что он сказал это, — поскольку хотя Наташа и была очень возбуждена и до боли хотела его, то, как сексуально и… прозаично он заявил о своем намерении, привело ее в чувство.

На этот раз, подогреваемая негодованием и боязнью, что кто-то может на них наткнуться, Наташа все-таки высвободилась из его объятий.

— Рафаэль! Мы должны остановиться! — И она начала поспешно поправлять одежду.

Он надменно вскинул брови.

— Почему?

— А ты как думаешь? Потому что наш хозяин зовет нас к обеду и ждет нас!

Он пожал плечами:

— Заид поймет.

По какой-то причине эта небрежная отговорка оскорбила ее еще больше.

— Возможно. Но это было бы непростительным нарушением хороших манер, а я не могу себе этого позволить.

Рафаэль попытался взглянуть на ситуацию с ее стороны и внезапно понял. Она думала не только о своей репутации — а ему следовало признать, что он-то как раз о ней не думал, — она беспокоилась о людях, которые ждут, чтобы обслужить их.

Он привык, чтобы люди ждали его, но для Наташи все было наоборот. Она всегда была у него на подхвате, приходила по первому его зову, не так ли? Выполняла все его желания и требования. Но этот уикенд был другим.

Как-то незаметно Наташа вошла в роль его невесты. Она говорила ему, что делать, и по выражению ее лица он видел, что не сумеет ее переубедить. По крайней мере, не сейчас.

Рафаэль коротко кивнул, и они снова вышли во внутренний двор, однако недовольство продолжало бурлить в нем. Когда это женщина в последний раз указывала ему, что делать? Ни разу во взрослой жизни, это уж точно. А разве случалось такое, чтобы женщина останавливала его, когда он хотел заняться с ней любовью?

— Ну, хорошо, — прошептал он, схватив Наташу за руку и заметив, как при этом потемнели ее глаза. — Мы пойдем на обед и будем изображать благодарных гостей, но не сомневайся, чем я намерен заняться позже, когда мы останемся вдвоем. Я весь вечер буду любоваться твоими припухшими от поцелуев губами, представлять твое обнаженное тело и проклинать этот чертов колокол за то, что не зазвонил несколькими минутами позже, когда я был бы уже в тебе и никакая сила на земле не смогла бы нас разлучить!

Эта сексуальная похвальба должна была бы привести Наташу в ужас, но ничего такого не произошло. Пульс участился, а мышцы живота подвело.

— Так ты отведешь меня на обед?

— Да, отведу, но едва ли смогу дождаться, когда он закончится. Потому что мы оба знаем, что тогда произойдет.

Наташа потупилась. Наверное, он прав, и она не сможет устоять перед ним.

— Как я должна обращаться к шейху? — взволнованно спросила она, нервно приглаживая волосы.

— Можешь называть его по имени — после того, как он даст тебе на это разрешение. — Он помолчал. — И твои волосы выглядят чудесно.

Она не успела ничего ответить, поскольку какой-то слуга внезапно материализовался прямо перед ними, поклонился и сделал им знак следовать за ним. Вскоре они вошли на террасу под самой крышей, которая выглядела как иллюстрация к сказкам «Тысяча и одна ночь».

Повсюду горели лампы и были расставлены бронзовые столики и низкие диваны с горами парчовых подушек. Внизу расстилался город с главной площадью и извивающимися во все стороны улицами и переулками.

А потом Наташа увидела, как слуги засуетились, сопровождая властного, надменного мужчину, который вошел на террасу. Он был одет в поблескивающий халат и тюрбан, взгляд пронзительных темных глаз с любопытством окинул ее.

Инстинкт велел ей поклониться, а потом она вскинула глаза и стала ждать, когда шейх обратится к ней.

— И кто это? — Небрежным жестом отпустив слуг, он заговорил с Рафаэлем, как будто у нее не было своего голоса.

— Это Наташа.

— А! — Глаза шейха были как кусочки гагата. — Твоя невеста?

— Да.

Шейх окинул ее задумчивым взглядом, словно она была неким предметом, выставленным на продажу.

— Вы понимаете, как много женщин отдали бы все на свете за то, чтобы оказаться на вашем месте? — спросил он.

— Я каждый день благодарю свою счастливую звезду, — сдержанно сказала Наташа, и, к ее удивлению, шейх рассмеялся, хотя глаза Рафаэля почему-то сузились.

— А что твоя сестра? — поинтересовался шейх, и его голос при этом стал мягче. — Я слышал, она нездорова?

Рафаэль кивнул.

— Сестра получает самое лучшее лечение, и ее врачи сообщают мне, что она уже идет на поправку.

— Это замечательно, — улыбнулся шейх. — Наташа, вы можете называть меня Заид. Теперь прошу садиться. — Он бросил несколько раздраженный взгляд на часы. — Мы не можем начать обед, пока не прибудет наш последний гость. Может, выпьете шампанского?

Наташа покачала головой, зная, что ей надо быть в здравом уме, чтобы дать отпор Рафаэлю.

— Я бы предпочла что-нибудь безалкогольное, если можно… Заид, — застенчиво сказала она.

Шейх одобрительно кивнул и хлопнул в ладоши. Слуги внесли поднос с тяжелыми золотыми бокалами и еще один с маленькими вазочками, в которых были различные орехи. Рафаэль наблюдал со смесью изумления и недовольства, как Наташа начала раскрываться с новой стороны, отвечая на мягкие расспросы Заида.

Никогда раньше он не видел ее в этом свете, потому что до настоящего времени никогда толком и не смотрел, и сейчас это казалось просто непостижимым.

В своем длинном платье она выглядела скромной и в тоже время крайне сексуальной. Томительное желание внутри него усилилось, и внезапно это стало больше чем просто стремление удовлетворить сексуальный голод. Рафаэль обнаружил, что наблюдает с чем-то похожим на ревность, как Наташа улыбается на какое-то замечание шейха. Неужели принц пустыни заигрывает с ней?

Но в этот момент прибыл четвертый гость, и Рафаэль встал, отметив, что шейх этого не сделал. В сущности, он едва удостоил вновь прибывшую беглого взгляда.

Бесшумно вошедшая женщина не была кукольной блондинкой, каких обычно предпочитал шейх. Волосы у нее были каштановыми, а лицо бледное.

Заид поднял глаза.

— Ты опоздала.

Брюнетка бросила на него укоризненный взгляд.