Безрассудная любовь - Татьяна Милях

Не ломаясь, мадмуазель Томилина умело прошлась по клавишам тонкими пальчиками и запела.

Услышав голос Дашеньки, Мари изумлённо воскликнула:

– И ты такой талант в землю зарываешь?! – возмутилась она и пожурила девушку за излишнюю скромность.

Под аккомпанемент дело пошло быстрее, и компаньонки довольно быстро разобрались с партией Розины.

Через несколько дней мадмуазель Катуш выпросила в дирекции выходные и отправилась с графом Новицким в его поместье.

Пётр Игнатьевич весьма удачно представил свою возлюбленную матушке. Глазам почтенной матроны предстала благочестивая женщина, облачённая в закрытое элегантное платье. Строгая причёска, сдержанные манеры и скромно опущенные ресницы молодой особы  импонировали консервативной старухе.

Мадам Буланже немало потрудилась над образом Мари, да и Дарья Павловна устроила целый экзамен, прежде чем допустить певицу на самое главное выступление её жизни. Антонина Семёновна, придирчиво оценив француженку, осталась довольна выбором сына и благословила пару на брак.

 Мадмуазель Катуш вернулась в столицу счастливая и, лишь перешагнув порог, огласила стены квартиры самозабвенным писком. Сообщив, что свадьба состоится в конце лета, Мари бросилась обнимать Дашеньку, захватив девушку собственным восторгом. Мадмуазель Томилина от души порадовалась за свою воспитанницу, а мадам Буланже, услышав о венчании, велела открыть бутылку шампанского:

– Ну что ж, дорогие мои, за успех!  – подняв бокал, воскликнула Софи и потребовала первый бокал выпить до дна. – Какое счастье! Нам удалось устроить жизнь нашей бедной подруге, – радовалась модистка, словно сумела пристроить свою собственную дочь. –  Теперь осталось найти достойного кавалера тебе, Дениз, – весело взглянула она на Дашеньку. Девушка только печально усмехнулась, а мадам, засмеявшись, проговорила: – Ничего, ничего, вот увидишь, и тебе улыбнётся удача! Главное – успеть схватить её за хвост!

После венчания Петр Игнатьевич планировал отправиться в свадебное путешествие в Париж, и Мари активно собиралась в дорогу. К тому времени срок аренды апартаментов, оплаченных Шелестовым, истёк, и мадмуазель Катуш планировала их освободить.

– Прости меня, Дениз, – виновато проговорила Мари. – Я бы с удовольствием оставила тебя жить здесь, но сама понимаешь… Это не в моих силах. Вряд ли я смогу убедить Пьера оставить эту квартиру за мной. Ему это явно не понравится, – она вздохнула и тут же заверила: – Я помогу тебе снять приличную комнату и оплачу её.

Честно говоря, Дашенька и сама не горела желанием оставаться в квартире, снятой князем Шелестовым, и без сожаления переехала в скромные, но вполне приличные комнаты на Мойке.

В ожидании свадебного путешествия новоявленная мадам Новицкая витала на седьмом небе от счастья и совершенно позабыла о своих обязательствах перед театром, а когда Мари заявила своему антрепренёру¹¹, что муж потребовал покончить со сценой, бедный господин Трофимов схватился за голову.

– Мари, я, конечно, рад за вас, но вы меня без ножа режете! Скоро премьера! На «Севильского цирюльника» все билеты распроданы!

– Я всё понимаю, Трофим Акимович, но я более не могу выступать на сцене. Это подорвёт репутацию моего мужа.  – упрямо сложила губки француженка. –  Мадмуазель Катуш навсегда уезжает во Францию, а в Россию вернётся графиня Новицкая.

– Ах так?!  – злобно прищурил глаза Кошелев. – У вас договор! И вы не можете его нарушать! – он грозно потряс бумагами. – В противном случае в обществе быстро узнают, как до замужества мадам Новицкая выступала под именем мадмуазель Катуш! – пригрозил антрепренёр, и женщина побледнела.

– Вы не сделаете этого, месье Кошелев, – широко раскрыв глаза, залепетала она.

– Сделаю! – возразил он. – На премьере должен быть сам Государь-император! А у меня перед самым началом сезона сбежала певичка?! Это скандал!

– Трофим Акимович, вы же добрый человек, – залебезила мадмуазель Катуш.

– Почему я должен жалеть вас, когда вы хотите лишить меня всего?! – кричал господин Кошелев. – У меня тоже репутация! А ещё семья! И дети! А вы своими выкрутасами лишаете меня средств к существованию!

Мари насупилась, но вдруг встрепенулась:

– Трофим Акимович, голубчик, – перешла на русский хитрюга, и мужчина от удивления открыл рот. – Меня может заменить мадмуазель Дениз … Она знает всю роль, и у неё восхитительный голос! – замурлыкала плутовка.

– Какая ещё мадмуазель Дениз?  – нахмурился Кошелев, но гневные молнии в его взгляде погасли. – Такой актёрки нет в нашем театре.

– О, да! Это юное дарование неизвестно ещё публике. Но уверяю, она сможет меня заменить. Дениз очаровательная девушка и талантливая певица. Я буквально завтра представлю её вам. И вы сможете сами оценить её достоинства, – пообещала Мари.

– Хорошо, – фыркнул Трофим Акимович. – Я готов её посмотреть. И если она действительно так хороша, как вы расписываете, я попробую её на роль. Но если нет! – антрепренёр вновь нахмурился.

– Вот увидите, она вам понравится! –  обрадовалась актёрка.

Возвращаясь домой, Мари разволновалась: пообещать-то она пообещала представить новую актрису, но вот согласится ли Дашенька выступать на сцене? В этом бывшая актриса сильно сомневалась. Но настроена она была решительно и всю дорогу озабоченно размышляла, как убедить Дашеньку её заменить.

Как и ожидала мадам Новицкая, от её предложения mademoiselle Томилина наотрез отказалась.

– Дарья Павловна, поверьте, я благодарна вам за всё, что вы для меня сделали, – говорила Мари, используя все знания этикета и языка, которые получила от Дашеньки. – Я желаю вам только добра! Но сами подумайте? Неужели вы хотите вернуться обратно к мадам Буланже? Нет, Софи замечательная женщина, но опять колоть пальцы, портить глаза и осанку? Какое будущее вас ожидает?! Дашенька! – перешла актёрка на более доверительный тон. – Ты же не собираешься искать кавалера среди подмастерья? Милая, у тебя не будет возможности появиться в свете, и ты так и состаришься в стенах мастерской. А на подмостках?! Только подумай! Ты сможете блистать! Наверняка на такую очаровательную девушку обратит внимание достойный дворянин, – рисовала радужные перспективы мадам Новицкая.

– Скорее избалованный ловелас, пожелавший заполучить смазливую любовницу, – фыркнула Дашенька.

– Ну зачем ты так, душа моя… Вот я! Я же смогла удачно выйти замуж. Ну да, несколько раз я ошибалась… Но поверь, Дениз, об этих ошибках вспоминать приятно, – женщина улыбнулась, но чувствуя, что соблазнить гордячку перспективой весёлой жизни не получится, Мари решила схитрить и бить на жалось.. – Дашенька, умоляю вас! Вы были добры ко мне всё это время! Именно вы помогли мне выйти замуж за графа. Будьте же последовательны, Дарья Павловна! Месье Кошелев грозился рассказать свету, кем я была до замужества. Петра Игнатьевича перестанут принимать в обществе. А я не перенесу, если Пьер возненавидит меня за это. Кроме того, я всё равно вскоре не смогу выступать на сцене, – потянула из рукава последний козырь Мари. – Я беременна, Дениз, будьте милостивы…