Больше, чем химия - Нина Князькова

Анастасия

Господи, ну почему у меня все всегда через одно не самое симпатичное место в жизни происходит. Взяла и на ровном месте человека подвела. Да еще как! Села на пол рядом с ним и положила ладонь на плечо Торопыжки.

— Паш, может быть там поймут все? Или им денег дать, чтобы они месяц подождали, пока тебе паспорт делают? У меня есть, нужно их только со счета снять…. — Пыталась я хоть как-то исправить ситуацию.

— Не вздумай. — Вдруг он повернулся ко мне всем корпусом и сверкнул глазами. — Дела о взяточничестве нам еще не хватало. — Выдохнул, вдруг оказавшись очень близко ко мне.

А еще это «нам» почему-то очень согрело душу. Иррационально, конечно.

— Но, у меня правда деньги есть. — Попыталась убедить его.

— Верю. — Мазнул он взглядом по моим губам. — Но, Насть, …. — Он вздохнул и отодвинулся от меня на добрых полметра. — Не нужно меня жалеть и пытаться… спасти. — Говоря это, он смотрел исключительно на свои ладони, где покоился с миром покалеченный мною документ. Пока я осмысливала слова, он покосился на меня и, вздохнув, добавил. — Нам бы вообще поговорить.

Я напряглась. Таким похоронным голосом сообщают, что ваш любимый пес не пережил кастрации и тихо-мирно ушел в мир иной прямо под скальпелем второкурсника ветеринарного факультета, который подменял в клинике свою бабушку-анестезиолога. Поняла, что подсознательно начала беспокоиться за Эраста, но вовремя опомнилась. Моего кота даже мышьяк не возьмет.

— Тогда, идем ужинать. — Предложила. — На кухне и поговорим.

Пашка согласно кивнул и, поднявшись с пола, подал руку мне, предлагая последовать его примеру. Пришлось вставать, как бы не тряслись поджилки перед предстоящим разговором. Хорошо, что я ужин заранее приготовила, а то я была сейчас в том состоянии, что легко перепутала бы сахарозу с натрий хлором, а потом Торопыжка бы давился, но ел, ибо интеллигент.

— О чем ты хотел поговорить? — Спросила я, когда Пашка уже неспешно потягивал мятный чай.

Торопыжка скрипнул зубами и отставил недопитый напиток в сторону. Сложил руки на столешнице и настороженно посмотрел на меня. Я тоже напряглась. Точнее, я и не расслаблялась сегодня весь день. Но напряглась чуть сильнее, чем за последние пару часов.

— Я…, в общем…. — Он закусил губу и отчаянным взглядом уставился на меня. У меня внутри все похолодело. Что там еще сегодня за день случилось такое, что Павел так странно себя ведет? — Насть, мы с тобой давно знакомы. — Начал он издалека. Я кивнула. Действительно, давно. — Мы вместе учились…. На одном курсе, точнее…. Извини. — Он вдруг встал и принялся туда-сюда ходить по кухне.

— Паш, что случилось? — Перепугалась я не на шутку.

— Насть, — он так же, как и Машка днем, встал у окна и уставился в темноту августовского вечера.

— Паш? — Окликнула его, когда он больше ничего не сказал.

— Насть, а это кто? — Отмер он, и свозь прозрачную органзу ткнул пальцев в темноту. — Ты сегодня ждала кого-то?

Я зависла на пару секунд. Кого я ждала?

— Может, Машка? — Понадеялась я.

— Не похоже ЭТО на Машку. — Задумчиво ответил Пашка. — На бывшего охранника завода похоже больше.

Пришлось встать и подойти к злополучному окну.

— Да что ж такое-то! — Воскликнула и бросилась на улицу, стараясь сдержать ругательства.

А все потому, что приперся Витька Липовкин. Причем в костюме, брюки которого открывали щиколотки чуть ли не до середины икры. Или упер у кого-то, или свой выпускной костюм надел. Причем школьный.

— Витька, слезай с забора! — Выскочила из дома и понеслась к повисшему на штакетине парню.

— Настька! — Хрипло обрадовался тот. Видимо, пытался докричаться до нас раньше, но мы с Пашкой были так заняты своими невеселыми думами, что не услышали. — Я тут к тебе пришел. — Заявил он.

Сивушное амбре подсказало, что с нашей последней встречи мужик пил не просыхая. Как ему пришла идея лезть через забор, когда калитка и ворота настежь открыты?