Любовь в полдень - Лиза Клейпас

Предусмотрительно привязав собаку к столбику возле выхода, он поднялся по широким пологим ступеням, постучал и погрузился в напряженное ожидание.

Вскоре дверь распахнулась и на пороге показалась экономка с обезумевшим взглядом.

— Прошу прощения, сэр, но у нас в самом разгаре… — Из глубины донесся звон фарфора. — О… Боже милостивый! — Она со стоном показала в сторону маленькой гостиной. — Подождите там, пожалуйста.

— Поймал! — послышался мужской голос. — Черт возьми, нет! Вырвалась и бежит к лестнице!

— Не пускай ее наверх! — закричала женщина. Где-то плакал ребенок. — О, это проклятое существо разбудило маленького! Куда девались горничные?

— Наверное, попрятались.

Не веря собственным ушам, капитан Фелан помедлил у входа… неподалеку блеяла коза.

— В доме живет коза? — невозмутимо осведомился он.

— Нет, конечно, нет. — Экономка попыталась втолкнуть его в гостиную. — Это… плачет ребенок. Да, ребенок.

— Что-то не очень похоже, — усомнился гость. Снаружи залаял Альберт. По холлу проворно, почти не хромая, пронеслась кошка на трех лапах, а за ней — значительно быстрее, чем принято ожидать от созданий подобного рода, — просеменил ощетинившийся ежик. Экономка поспешила за дружной парочкой.

— Пандора, немедленно иди сюда! — раздался новый голос, и Кристофер сразу сообразил, что кричит Беатрикс. Общая суматоха требовала присоединиться к участию в действии, но как же понять, что происходит?

В это мгновение в холл ворвалась большая белая коза, а следом из-за угла показалась младшая из сестер и, заметив праздного зрителя, остановилась.

— Могли бы попытаться поймать! — воскликнула она и, узнав Кристофера, нахмурилась. — О, это вы…

— Мисс Хатауэй… — начал он.

— Подержите!

Она поспешно сунула ему в руки что-то живое и теплое, а сама помчалась в погоню за козой.

Кристофер ошеломленно посмотрел на крошечное создание и увидел новорожденного козленка — белого, с коричневой головкой. Впрочем, сама Беатрикс удивила его еще больше. Посмотрев ей вслед, капитан едва не выронил малыша: оказалось, что молодая леди не в платье, а в бриджах и высоких сапогах.

Капитану Фелану доводилось видеть женщин во всевозможных одеяниях и без оных, но вот в наряде конюха перед его взором до сих пор не представала ни одна из сестер Евы.

— Наверное, это сон, — рассеянно обратился Кристофер к неловкому пушистому комочку. — Очень странный сон о Беатрикс Хатауэй и козах…

— Есть! Поймал! — радостно прокричал уже знакомый мужской голос. — Я же говорил, что загон надо делать выше!

— Она не перепрыгнула, — возразила Беатрикс, — а прогрызла изгородь.

— А кто пустил ее в дом?

— Никто. Сама пробралась через кухню.

Продолжение разговора разобрать не удалось.

В парадную дверь, задыхаясь от быстрого бега, влетел темноволосый мальчуган лет четырех. В руке он воинственно сжимал деревянный меч, а голову обвязал носовым платком — настоящий маленький пират.

— Поймали козу? — с ходу осведомился он.

— Кажется, да.

— Вот не везет! Пропустил самое интересное, — вздохнул мальчик и посмотрел внимательно. — А ты кто?

— Капитан Фелан.

Во взгляде вспыхнул интерес.

— А где же твой мундир?

— Война закончилась, и я его снял.

— Ты пришел к моему папе?

— Нет, я… хотел бы побеседовать с мисс Хатауэй.

— Ты один из ее кавалеров?

Чтобы развеять сомнения, Кристофер решительно покачал головой.

— А может быть, и кавалер, только пока еще и сам не знаешь.

Впервые за долгое время Кристофер улыбнулся по-настоящему.

— У мисс Хатауэй много кавалеров?

— Много. Но только ни один не хочет на ней жениться.

— Почему, как ты думаешь?

— Все боятся, что в них выстрелят. — Мальчик пожал плечами.

— Что? — не понял Кристофер.

— Прежде чем жениться, надо влюбиться, а для этого в тебя должны выстрелить из лука. — Он задумался. — Наверное, дальше не так больно, как в самом начале.

Кристофер улыбнулся еще шире. В этот момент Беатрикс вернулась в холл вместе с мамашей-козой, которую тащила на веревке, и пристально посмотрела на незваного гостя.

Улыбка поблекла, а Кристофер утонул в нестерпимо синих глазах. Они оказались поразительно чистыми и прозрачными… глаза странствующего ангела. Почему-то подумалось, что никакие грехи мира не смогут их замутить, но в то же время все, что увидел и совершил он сам, никогда не сотрется из памяти и навсегда останется в темных закоулках души.

Мисс Хатауэй медленно перевела взгляд на племянника.

— Рай, будь добр, отведи Пандору в амбар. И козленка отнеси. — Она подошла и бережно взяла новорожденного. Ее нечаянное легкое прикосновение вызвало его мгновенный и несоразмерный, хотя и приятный ответ.

— Хорошо, тетя. — Мальчик послушно отправился выполнять задание, удивительным образом легко справляясь с двумя животными и продолжая крепко сжимать меч.

Кристофер стоял напротив Беатрикс и всеми силами старался удержаться от откровенных, нескромных взглядов. Впрочем, ничего не получалось. С тем же успехом она могла бы выйти в холл в нижнем белье. Это было бы даже лучше, потому что не выглядело бы столь необычно и эротично, как стройная женственная фигура в мужской одежде. А главное, она ни капли не смущалась. Черт возьми, что же это за загадочная особа?

Красивая и в то же время непредсказуемая, она возбуждала сложные чувства: раздражение, восхищение… вожделение. Густые тяжелые волосы, не желавшие покоряться шпилькам и заколкам, раскрасневшиеся от возни щеки… воплощение сияющего женственного здоровья.

— Зачем вы здесь? — коротко спросила Беатрикс.

— Пришел попросить прощения. Вчера я вел себя невежливо.

— Больше того, грубо.

— Да, конечно. Искренне сожалею. — Ответа не последовало, и Кристофер мучительно попытался подыскать единственно верные слова. А ведь когда-то он славился умением вести светскую беседу! — Слишком много времени я провел в военных лагерях, а после возвращения из Крыма то и дело злюсь без всякого повода и говорю глупости. Печально, потому что слова очень много для меня значат, чтобы так небрежно ими разбрасываться.

Возможно, воображение обманывало, но ему показалось, что синие глаза слегка оттаяли.

— Не стоит просить прощения за то, что я вам не нравлюсь. Достаточно извиниться за невежливое обращение.

— За грубость, — уточнил Кристофер. — Но это не так.

— Что не так? — нахмурилась Беатрикс.