Учитель танцев - Мила Ваниль

Что делать, Ник решит позже. У него не осталось сил искать выход: по-хорошему не получается, по-плохому… лучше не надо. Сейчас можно сосредоточиться на простом: помочь Алисе умыться, найти чистую одежду, обработать рану на запястье.

— А что с тобой? Отравилась? — поинтересовался Ник, усадив Алису на табурет в ванной комнате. — Не свалишься? Я котел запущу.

— Отравилась, — согласилась она. — Вчера еще. И в машине укачало.

— Горе луковое… — вздохнул он, возвращаясь. — Эй, ты чего делаешь?

Алиса включила воду и отмывала пятно на джинсах и рубашке, прямо на себе.

— Ничего, дома постираю, — повела она плечом.

— Алиса…

Она повернулась и посмотрела на Ника тоскливым взглядом. Почти как Сэм после аварии, когда он впервые увидел ее в больнице. Губы до сих пор подрагивали, а глаза опухли от слез, и нос покраснел.

— У меня телефона нет. — Она произнесла это почти шепотом. — Сюда можно вызвать такси?

— Думаю, да. Или прогуляться пешком до трассы.

Он не издевался и не собирался ее отпускать. Но неужели уйдет? Ведь испуг прошел, она уже поняла, что ей ничего не грозит.

Алиса кивнула и вышла из ванной, поискала глазами дверь на улицу.

— В какую сторону идти?

Если и сейчас она играла, то это «Оскар», однозначно. Но Ник не верил, что можно притворяться после такой встряски.

— В обратную, — сказал он. — Умоешься сама? Душ прими, если нужно. Чистые полотенца на полке, я сейчас тебе принесу что-нибудь из одежды. А это снимай, постираем. Тут машинка есть.

— Почему? — спросила Алиса таким же бесцветным голосом.

— Ты же сюда с моей женщиной знакомиться приехала, — усмехнулся Ник. — В таком виде я тебя к ней не подпущу.

Вместе со слезами Алиса смыла и тональный крем, который худо-бедно скрывал синяки. Они и так были заметны, а без грима стало понятно, что гематома больше.

— Красавица… — выдохнул Ник, когда Алиса появилась на кухне после душа.

— Тебе не все равно? — огрызнулась она.

Это хорошо, пусть. Игнорировать ее выпады приятнее, чем пугать своим видом.

— Иди сюда, обработаю…

На Алисе был его свитер — длинный, с растянутым горлом. Ничего лучше он не нашел и надеялся, что белье она надела. Свитер прикрывал ноги почти до колен, а рукава Алиса закатала до локтей.

— У тебя всегда все под рукой, — заметила она, когда он забинтовывал ей руку.

— Привычка.

В дверь постучали, и в дом заглянула Маша.

— Привет. Как вы тут? Миша сказал… О-о-о… Я, наверное, попозже зайду.

— Привет. Маш, не уходи. Это не то, о чем ты подумала.

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что смутило Машу. Голые ноги Алисы, конечно же.

— Добрый день, — сказала Алиса.

Она уставилась на Машу и пожирала ее глазами, ни чуточки не стесняясь. А потом перевела чуть обиженный взгляд на Ника. Понятно, уже успела сравнить себя с ней.

— Маша, знакомься, это Алиса.

— Очень приятно, — вежливо произнесла Маша.

Надо отдать ей должное, и она, не стесняясь, рассматривала Алисины синяки.

— На меня вчера хулиганы напали, — пояснила Алиса. — Ник спас. А это, — она приподняла руку, — я сама. Случайно. А одежда грязная, потому что меня тошнило.

— Алиса-а-а… — простонал Ник.

— А что? — возмутилась она. — Еще подумает, что это ты…

Маша загадочно посмотрела на Ника. Странно, но в ее глазах будто плясали смешинки.

— Где дети? — Он соскучился по Сэм.

— С Мишей. Коля, я могу дать что-нибудь из своего. Алиса, конечно, поменьше, но ненамного.

— Правда? — обрадовался Ник. — Было бы замечательно.

— Сейчас принесу.

— Ко-о-оля… — протянула Алиса, когда она вышла.

В ее голосе появились нотки ревности.

— Прекрати, — попросил Ник.

— Послушай, а Михаил — святой? — не унималась она.

— В смысле?

— Ну как… Ты к его жене ездишь, а он терпит?

Ник подавил желание накричать на Алису. Хватит, она еще с прошлого раза в себя не пришла, хоть и хорохорится.

— Мы друзья.

— С Мишей?

— С Машей. С обоими. Алиса, тебя не учили, что лезть в чужую личную жизнь нехорошо?

— Это и меня касается.

— Никоим образом.

— Ты его обманываешь.

— Нет. Ее…

Смешно, но Маша, кажется, до сих пор уверена, что он — гей. Михаил обещал молчать, сам Ник ничего не опровергал, а рождение его дочки Маша восприняла, как случайность. Так оно и было, по сути, но причина-то в ином.

— То есть Михаил все знает? — не поверила Алиса. — Ха-ха!

— Будешь хорошо себя вести, расскажу эту историю.

— Обещаешь?

— Да.

— Ну-ну… я запомнила.

Маша принесла теплые лосины, майку и кофту. Безусловно, ее вещи сидели на Алисе лучше, чем бесформенный мужской свитер. А еще она принесла тональный крем и пудру.

— Мне кажется, тебе будет комфортнее с этим, — сказала она Алисе.

— Спасибо, — вежливо поблагодарила та.

— Сэмми видела твою машину, — сообщила Маша, когда Алиса переодевалась. — Ходит по дому, ищет тебя.

Бежать бы к дочке, да рыжее недоразумение не бросишь.

Ник подумал, что зря не привез сюда Алису раньше. Если она и знала о дочке, то, похоже, просто не осознавала, что он — отец. Возможно, она отстанет от него, как только поймет, что он не один. Какая девушка в ее возрасте захочет заботиться о ребенке, тем более, чужом?

Едва они зашли в дом Михаила и Маши, как трое малышей выскочили им навстречу. И Сэм бежала впереди.

— Дядя Ник! — запрыгал Степка.

— Дядя Ник, — вторила ему Тонечка. Она уже забыла, что когда-то робела в его присутствии.

А Сэмми, как всегда молча, обняла его за шею, как только он подхватил ее на руки.

— Здороваться кто будет? — пробасил Михаил, напоминая детям о вежливости.

Ник оглянулся на Алису. Ей-богу, он ожидал увидеть на ее лице все, что угодно — удивление, испуг и даже отвращение. Но она улыбалась. Улыбалась так открыто и ясно, как не улыбалась даже ему.

И смотрела она на детей.

— Ну вот, знакомься, — сказал он. — Это моя дочь Саманта.