Красная помада для бибабо - Алёна Воля

Судя из услышанного по дороге, нам предстояло заселиться и незамедлительно отправиться в ресторан с приветливым армянином.

Войдя в гостиную, нерешительно замерла на месте.

— Можно я не пойду с вами? — спросила тихо.

— Что так? — повернул ко мне непроницаемое лицо Марк Янович.

— Во-первых, я вам буду только мешать, а во вторых — не голодна.

— Мешать ты не будешь, а Вардан искренне обидится. Не выдумывай.

Получив отказ, лишь вздохнула. Моя попытка остаться наедине, чтобы хоть немного от него отдохнуть, не увенчалась успехом, и тем тоскливее стало на душе.

Я отправилась помыть руки. Подумав, плеснула холодной водой в лицо, и, не успев разогнуться, почувствовала движение рядом. От неожиданности чуть не подскочила на месте.

— Не дергайся ты так. — Раздраженно посоветовал мой мучитель, набирая в ладонь жидкое мыло. — Называй меня по имени и на «ты». Поняла? — смыл пену с рук и взял белоснежное полотенце. — Мне не нужны вопросы от Вардана.

Всю дорогу к ресторану, да и сидя там пыталась понять, что же происходит на самом деле с Вульфом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Как-то Неля назвала меня высоко-интуитивным человеком, и это действительно было так. Я всегда подмечала такие мелочи, на которые многие не обращают внимания.

То, что у директора вавка в голове — и так понятно. Станет ли нормальный мужчина вести себя подобным образом по отношению к понравившейся женщине? Нет, конечно. Такое поведение можно было объяснить лишь одним — у людей от больших денег часто сносит крышу, и проявляется это по-разному. Но помимо этого, беспокоило другое: странные перепады в настроении и поведении. От пренебрежения и злости до явной заинтересованности и попыток наладить общение. Логики не прослеживалось.

Радушный Вардан накрыл шикарный стол: люля-кебаб, толма, хоровац, лаваши, суджук, бастурма — глаза разбегались. Ну и армянский коньяк, разумеется. К нам присоединилась его жена Шагане и разговор разгорелся с новой силой. Они вспоминали каких-то общих знакомых, говорили о работе, о наглости строительных организаций, о текучке кадров и прочей совершенно не интересной для меня ерунде.

Зачем Марк Янович потянул меня с собой, до поры до времени не понимала, а сообразила, когда он хорошо подвыпив, стал распускать руки.

Нет, ничего выходящего за рамки приличия не происходило. Со стороны все выглядело совершенно безобидно: то проведет рукой по ноге, то вдоль хребта по спине, то наклонится слишком близко. Навалил мне гору еды на тарелку, не обращая внимания на протесты. В общем — расслабился, чем здорово напряг меня.

Каждый из нас в курсе, что пьяный человек может вести себя не адекватно. И чего можно ожидать от него в таком состоянии — боялась даже представить. Там и без спиртного хватало психических отклонений. Разумеется, волновалась я в первую очередь из-за того, что пообещав не применять насилие трезвым, будет ли он держать слово после изрядного количества коньяка?

Его я, кстати, не пила. Лишь делала вид: обмакивала губы и ставила бокал на место. Вардан обратил на это внимание и захотел то ли показательно расстроиться то ли оскорбиться.

— Извините, но я не пью.

— Как так?!

Увидев искреннее удивление, не смогла сдержать улыбку:

— Очень редко и под настроение.

Мне тут же было обещано, что настроение появится, стоит только допить до дна. Усмехнувшись, спорить не стала, но и пить тоже.

— Может, хочешь шампанского? — вопрос Вульфа, явно заданный с умыслом, достиг своей цели. Как закончился мой день рождения — прекрасно помнила. Не то, чтоб я винила во всем игристое вино, но определенную роль оно все же тогда сыграло.

— Нет, спасибо. — Ответила, опустив взгляд в тарелку.

— Можем взять с собой в номер. Хочешь? — наклонился ближе, пытаясь заглянуть в лицо.

— Нет, не хочу.

Он нависал надо мной до тех пор, пока я не посмотрела на него и увидела в глазах… смех. Марк Янович явно пребывал в хорошем расположении духа. Надолго ли?

«Вот и превратилась ты, Сашка, в собаку, которая считывает настроение хозяина просто глядя ему в глаза» — поежившись от собственных мыслей, извинилась и отлучилась в туалет.

Спать мы отправились около двенадцати ночи, когда уже все порядком устали и начали поочередно зевать.

Выйдя на улицу — с наслаждением втянула в легкие морозный воздух.

— Скоро зима. — Озвучил мои мысли директор, натягивая на голову капюшон.

— Да… — выдохнула в ответ.

Он взял меня за руку, переплел пальцы и повел в сторону коттеджа.

— У тебя есть кто-то? — неожиданный вопрос вызвал непреодолимое желание ответить нечто вроде: «Не ваше дело» или «Вас это не касается», но наученная горьким опытом, сумела совладать с чувствами.

— Нет. Нету.

— А Антон Кушнарев? Насколько я понимаю, бывший сокурсник? — его рука чуть сильнее сжала мою.

Подобрав отвисшую челюсть, ответила:

— Друг.

— Дружба между мужчиной и женщиной — чистой воды фарс.

— У нас была симпатия. Давно. Еще во время учебы. Но как-то… не сложилось.

По мере приближения к нашим апартаментам, беспокойство, несмотря на спокойную беседу, стало нарастать со скоростью снежной лавины. Войдя внутрь дома, я уже практически дышала через раз.

Марк Янович прошел вперед и уселся в кресло. Внимательно посмотрел на меня:

— Спокойной ночи, Саша. Выбери комнату, которая понравится.

— Спасибо. — Еле слышно прошептала, и, подхватив свою сумку, быстро ушла на второй этаж.

Принимая душ, никак не могла успокоиться. В то, что отделалась испугом, как-то до конца не верилось. Мне казалось, что он подготавливал меня весь вечер: все эти поглаживания, касания, обнимания…

Что ж, оставалось только выдохнуть, и, если ночь пройдет без приставаний — уверовать в то, что слово Марк Янович держит.

Утром проснулась и первое, что почувствовала — запах кофе. Потерла глаза, потянулась и дернулась изо всей силы. Помните фильм «Дикая орхидея»? Там есть эпизод, где главный герой сидит в кресле и смотрит на спящую девушку, дожидаясь, когда она откроет глаза. Примерно так все и было наяву. Управляющий «Софитэль» сидел недалеко и не сводил с меня взгляда. О, мироздание!