Ее главная ошибка - Мелани Милберн

Лука посмотрел на ангельское личико своего ребенка и почувствовал, как сдавило его грудь. Мужчину переполняли эмоции. Он сглотнул подступивший к горлу ком и с удивлением ощутил навернувшиеся на глаза жгучие слезы. Моргнув, он протянул дрожащую руку и провел пальцем по бархатистой и мягкой щечке Эллы. Девочка тихонько причмокнула и вздохнула.

Лука взял ее за ручку. Она инстинктивно обхватила его палец, словно подсознательно признавая родство с ним. Луку переполняли совершенно неведомые ему прежде чувства.

Он представлял, как в первый раз отвезет свою дочь в школу, как научит девочку кататься на велосипеде, как поведет к алтарю, где ее будет ждать возлюбленный…

— Ты можешь взять ее на руки, если хочешь, — прошептала за его спиной Бронте. — Обычно она спит очень крепко.

— Можно? — Он неуверенно взглянул на Бронте. Ее глаза были подозрительно влажными.

— Конечно, — сказала она, отодвигая одеяло Эллы.

Лука не знал точно, как следует держать на руках ребенка, но он был слишком горд, чтобы просить о помощи. Порой он сажал на колени детишек своих приятелей, но никогда не брал на руки спящего ребенка.

— Просто придерживай ее под плечи и колени, — подсказала Бронте, почувствовав его растерянность.

— В-верно… — Он сделал так, как она говорила, и его маленькая дочка прижалась к нему, когда он вынул ее из кроватки.

— Вот стул. — Бронте поставила перед Лукой стул, и он присел, прижимая Эллу к груди.

Лука не мог отвести от девочки глаз. Его поразило ее совершенство. У Эллы было самое красивое лицо на свете — как у ангела. Она была очень похожа на свою мать, но, внимательно разглядев Эллу, Лука увидел в ней черты своей собственной матери и давно умершей сестры. От нее так сладко пахло! Он нежно обвел пальцем ее крошечные брови, мягкий и курносый носик, как у Бронте. Его переполняла любовь к этому ребенку.

— Хочешь остаться с ней наедине? — спросила Бронте после долгого молчания.

— Все в порядке, — сказал Лука, осторожно поднявшись и уложив Эллу обратно в кроватку. Он накрыл ее одеялом и подоткнул его с боков. — Я не хочу ее будить. Она испугается, если проснется и увидит незнакомого человека.

Он отошел от кроватки и глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, прежде чем приблизиться к Бронте.

— Нам надо поговорить.

Она кивнула и покорно вышла из комнаты.

Кухня-гостиная, в которой они расположились, напомнила Луке кукольный домик. Такие крохотные комнаты его, мягко говоря, пугали.

Бронте была тронута тем, как Лука повел себя с Эллой. Увидев, с какой любовью он смотрит на своего ребенка, она еще сильнее убедилась в том, что он не собирается отказываться от маленькой дочери. Он захочет принимать активное участие в ее воспитании. Единственная проблема заключается в том, какое место в его жизни будет занимать Бронте.

— Хочешь чаю? — предложила она, нарушая тишину.

— Никакого чая, — отрезал он.

Она указала на диван:

— Хочешь присесть?

— Нет, но тебе лучше присесть, — зловеще произнес Лука.

Бронте села на диван и обхватила колени дрожащими руками.

— Не забирай ее у меня, Лука, пожалуйста, прошу тебя, — проговорила она, запинаясь. — Я так ее люблю! Я готова сделать все, что ты захочешь, только не забирай ее. Конечно, я должна была обо всем тебе рассказать. Я совершила ошибку. Но я не вынесу, если ты… — Бронте умолкла, слезы покатились у нее из глаз. Ее душили рыдания, она закрыла лицо руками.

— Слезами ты ничего от меня не добьешься, Бронте, — процедил Лука сквозь зубы. — Я потерял больше года жизни моего ребенка. Ты хотя бы представляешь, что я сейчас испытываю?

Она посмотрела на него покрасневшими глазами:

— Я понимаю, ты расстроен…

— Ты и половины не понимаешь, — заявил он. — Я смотрю на Эллу, и мне больно сознавать, сколько времени я потерял зря, не видя ее.

— У меня есть фотографии и домашнее видео. Я покажу тебе…

— Ради бога, Бронте, перестань. Жизнь ребенка не похожа на кино, которое я пропустил в местном кинотеатре, — сказал Лука, проводя рукой по волосам. — Мне никогда не вернуть пропущенное время. Я никогда не смогу сказать, что видел новорожденную дочь. Я никогда не смогу поведать ей о том, что гладил твой живот и чувствовал, как она шевелится. Я не смогу соврать дочке, утверждая, что видел, как она сделала первый шаг или впервые улыбнулась.

— Она еще очень мала, — попыталась успокоить его Бронте. — Она даже не вспомнит, что ты не сразу появился в ее жизни. Дети не помнят, что происходило с ними до трех лет. У тебя достаточно времени, чтобы восполнить то, что ты потерял.

— И как ты предлагаешь это сделать? — поинтересовался Лука. — Ты ничего не забыла?

Бронте поджала губы. Она догадывалась, что он сейчас скажет, поэтому вздохнула, чтобы подготовиться к неизбежному.

— Вы живете в Австралии, — начал Лука. — Я половину времени провожу в Италии, а вторую половину — в Лондоне.

— Я… я знаю… — еле слышно прошептала молодая женщина.

— Это означает, что один из нас должен переехать.

Бронте округлила глаза, во рту у нее пересохло.

— Ты переедешь ближе к Элле? — спросила она.

Выражение его лица стало насмешливым.

— Не я, Бронте, а ты.

— Я? — пискнула она.

— Конечно, ты, — подтвердил Лука. — Я не могу управлять огромной корпорацией из Австралии. А ты можешь обучать детей балету в любом месте.

Бронте взволнованно вскочила:

— Ты сошел с ума? Я не могу переехать в Италию по твоему желанию. Я делаю в Австралии карьеру. Здесь моя мать и мои друзья. Их поддержка очень важна для меня.

Лука упрямо нахмурился:

— Либо ты переезжаешь, либо расстаешься с Эллой, — отрезал он. — Я не собираюсь летать туда и обратно, чтобы навестить свою дочь. Я хочу принимать активное участие в ее жизни и переговоры по этому вопросу вести не намерен.

Бронте открыла и закрыла рот, пытаясь придумать отговорки. Она не могла поверить, что Лука настолько упрям. Неужели он действительно думает, что она готова подчиняться его приказам?

— Я хочу, чтобы моя семья познакомилась с Эллой как можно скорее, — заявил Лука. — И само собой разумеется, мы должны будем пожениться, как только я подготовлю свадьбу.

Бронте уставилась на него в оцепенении:

— Ты свихнулся?!

— Я не собираюсь спорить с тобой, Бронте, — ответил он. — Элла принадлежит к роду Саббатини. У нее есть определенные права и привилегии — как внучки и наследницы. Я не желаю, чтобы ее считали внебрачным ребенком. Она будет носить мою фамилию.

— Она может носить твою фамилию, даже если я не выйду за тебя замуж, — возразила Бронте. — Я могу указать тебя как ее отца в свидетельстве о рождении.