Сказка со счастливым концом - Никола Марш

— Бруди, у вас удивительная дочь. Она любит вас, она нуждается в вас, а это чего-то стоит. Вы не можете изменить прошлое, как бы вы ни хотели...

— Но тогда я мог что-то сделать, вы не понимаете? — Боль исказила его лицо. — Я легкомысленно воспринял поступок того парня, потому что увидел только то, что хотел видеть. Позволил своему личному суждению повлиять на мой долг полицейского. Клянусь, я никогда прежде этого не делал. И это дорого мне обошлось.

— Поэтому вы оставили службу?

— Я оставил службу только в прошлом году. Работал в полиции еще три года после смерти Джеки. Мне хотелось заставить плохих парней заплатить за то, что они делают. И проследить, чтобы мерзкий панк получил то, что заслужил.

— Он в тюрьме?

Бруди кивнул.

— Но от этого мне не стало легче. Парень получил несколько лет за убийство по неосторожности. А я получил пожизненное заключение.

— Так не должно быть, — пробормотала Кариcса и потянулась к его щеке. Она пробежала пальцами вокруг рта, стараясь разгладить морщины скорби.

От прикосновений Кариссы он затих. Чувство вины за смерть Джеки сменилось другой формой вины: за запрещенное наслаждение, которое он получал под нежными пальцами Кариссы. Она, должно быть, заметила перемену в его глазах, потому что опустила руку и принялась снова играть салфеткой. Безумие, но ему не хватало ее прикосновений!

— Это единственный путь, какой я знаю, — проговорил он. И как ни печально, это была правда. Чувство вины за смерть Джеки изменило его безвозвратно.

— Пришло время перемен. — Она встала, взяла его за руку и заставила встать тоже. — С этого момента, Бруди Эллиот, вы будете смотреть на жизнь совсем с другой позиции. Нет жалости к себе. Нет проклятиям. Судьба переменчивая особа, никому не дано контролировать ее. Даже такому большому и сильному парню, как вы. Сейчас мы отметим этот момент перемен. И будем делать что-то такое, чего вы, наверное, давно не делали.

— Что же? — Он стоял близко к ней, погруженный в нежный аромат ее духов. Так много вещей он давно не делал!

— Пойдемте танцевать.

— Танцевать? — Ноги механически последовали за ней на открытую террасу, где традиционный джаз играл томные баллады. Но Бруди не слышал музыки — все его внимание полностью сосредоточилось на Кариссе.

— Да, танцевать. Это поможет вам просветлеть. Снова начать жить. — Она устроилась в его руках так, будто была создана для него.

Испытывая неловкость, он крепче прижимал ее к себе, пытаясь расслабиться и покачиваясь в такт музыке.

— Вы хорошо танцуете, Эллиот. Правда хорошо, — пробормотала Кариcса, положив голову ему на грудь и закинув руки на шею.

Она совершенно растворилась в нем. Груди упирались в его грудь. Бедра умещались в его бедрах. И когда мягкие звуки саксофона поплыли в ночном воздухе, он что-то ощутил.

Это «что-то» была надежда.

Кариcса терпеть не могла, когда кого-то обижали. Она всю жизнь не жалела эмоций для утешения других. И сейчас не могла спокойно сидеть и позволять Бруди заниматься самоедством.

Минутой назад ее главной задачей было отвлечь его от мрачных мыслей. Но когда она оказалась в сильных руках Бруди, у нее мелькнула мысль, мудро ли так вести себя.

Быть друзьями хорошо. Друзья поддерживают друг друга, делятся секретами, опираются друг на друга в случае необходимости. Но теперь их тела слились в танце, пахнущий лесом лосьон после бритья будоражит ее чувства и у нее мелькают решительно недружеские мысли.

— Вы всегда видите в людях хорошее? — прошептал он ей в ухо. Его дыхание нежно щекотало ей кожу, и от этого мурашки забегали по всему телу.

— Я стараюсь, — пробормотала Кариcса. Она боялась пошевелить головой, чтобы лицо не оказалось слишком близко к его лицу. — Это может показаться банальным, вы припишете это особенностям моей работы, но мир может стать волшебным, если вы смотрите на него под правильным углом.

— Волшебным, да? — По блеску в глазах Бруди она решила, что его мысли побежали по той же тропинке, что и ее.

— Да, волшебным, — прошептала она, и первое искушающее прикосновение его губ укрепило ее убеждение, что вокруг волшебный мир.

Его рот завладел ее губами с медленным, нежным мастерством. Конечно, ее и раньше целовали мужчины. Но так, как Бруди, никогда. С каждым поцелуем, он углублял свое проникновение, каждым нежным покусыванием нижней губы вызывал ее на ответную ласку. И она отвечала. Ее губы льнули к его рту, молили о большем, разрешали серию медленных, вызывавших дрожь поцелуев, которые проникали прямо ей в душу и утоляли потребность в нем. Потребность, которую она решила игнорировать во имя дружбы.

Хотя все вокруг стало волшебным, в один прекрасный момент реальность вторглась в фантазию. Бруди прервал поцелуй, затем отстранился от нее.

— Вы правы. Я снова вошел в реальный мир. И если это своего рода приветствие, я его получил. А сейчас, как насчет десерта?

Он взял ее за руку, и девушка последовала за ним к столику. Изумленная, в приподнятом настроении и немного смущенная.

Она была счастлива за Бруди. В самом деле, счастлива, если он, наконец, решил выйти из своей раковины отшельника. Но такой поцелуй?! Что он значил для нее? Для них?

— Какой необыкновенный вечер. — Кариcса откинулась на спинку сиденья в машине и похлопала себя по животу. Она так много съела, что могла бы взорваться. Но пища, как и компания, была великолепна. Из-под опущенных ресниц она стрельнула взглядом в Бруди.

— Вы хорошо провели время?

— Прекрасно. — Девушка закрыла глаза, вновь переживая момент, когда его губы коснулись ее губ. Тот самый момент, когда она перестала обманывать себя, будто относится к нему только как к другу.

Ей нравился Бруди Эллиот. Очень нравился. Хотя она сделала глупость, взвалив на него свое просыпающееся чувство. Ведь он обращен лицом к прошлому.

— Я не уверен, что уже говорил вам это раньше, а если и говорил, то недостаточно часто, но большое спасибо, Кариcса. Особенно за то, что вы делаете для Молли.

Молли! Из-за задушевных разговоров, из-за ошеломительных поцелуев она забыла поговорить с ним о его дочери.

— Кстати, о Молли. Я хотела кое-что обсудить с вами. — Немного помедлив, Кариcса все же собралась с духом и продолжила: — Послушайте, я знаю, что вы замечательный отец и очень любите Молли. Но она постоянно думает о смерти матери. Может быть, она перенимает свои мысли у вас?

— Что вы хотите сказать? — Улыбка исчезла, появилась многозначительная морщинка между бровей.

Глубоко вздохнув, Кариcса на ощупь двинулась вперед. Если не сейчас, то она никогда не начнет этот разговор.

— По вашему собственному признанию, последние несколько лет после смерти Джеки вы во всем винили себя. Молли за этим наблюдала. Она мне сказала, что ее огорчает ваш печальный вид. Вам надо поговорить с ней о ее маме, рассказать, как сильно мать любила ее и что такое небеса — короче, все, что надо говорить в таком случае. Она умная девочка и мечтает о внимании папы...