Когда он был порочным - Джулия Куин

Впрочем, подумал он, мельком взглянув на свое отражение в витрине, возможно, все дело в загаре.

Загар сойдет только через несколько недель. А может, через несколько месяцев.

Его мать будет жутко шокирована.

При этой мысли он не смог удержаться от улыбки. Ему очень нравилось шокировать свою мать. Наверное, он так никогда и не повзрослеет настолько, чтобы перестать находить в этом удовольствие.

Он свернул на Брутон-стрит и, миновав несколько домов, дошел до номера пятого. Ему случалось бывать здесь «о и раньше, разумеется. Мать Франчески всегда предпочитала толковать понятие «семья» в самом широком смысле из всех возможных, так что Майкл нередко оказывался приглашенным наряду с Джоном и Франческой на самые разнообразные празднества в семействе Бриджертон.

Когда он пришел, леди Бриджертон уже спустилась в свою зеленую с кремовым гостиную и сидела с чашкой чая за столом у окна.

– Майкл! - воскликнула она с нескрываемой теплотой, поднимаясь навстречу гостю. - Как я рада тебя видеть!

– Леди Бриджертон! - отозвался он, галантно целуя ей руку.

– Никто не умеет целовать руку, как ты, - заметила она с одобрением.

– Следует оттачивать лучшие из своих приемов, - промурлыкал он в ответ.

– Ты не представляешь, до чего мы, дамы определенного возраста, ценим твои усилия.

– А определенный возраст - это… - тут на губах его заиграла дьявольская улыбка, - тридцать один, наверное?

Леди Бриджертон была из тех женщин, чья миловидность с годами только усиливается, но, услышав комплимент, она так и просияла.

– В этом доме ты всегда будешь дорогим гостем, Майкл Стерлинг.

Он усмехнулся и, повинуясь ее приглашающему жесту, уселся в кресло с высокой спинкой.

– Ах, Боже мой! - воскликнула леди Бриджертон и слегка нахмурилась. - Приношу свои извинения. Ведь теперь тебя следует называть Килмартином.

– Просто Майкл устроит меня как нельзя лучше, - уверил он ее.

– Конечно, прошло уже четыре года, - продолжала она, - но так как я совсем не видела тебя в это время…

– Вы можете называть меня так, как вам заблагорассудится, - спокойно сказал он. Как странно! Ведь он наконец-то привык к тому, что к нему обращаются «Килмартин», что титул вытеснил его фамилию. Но то было в Индии, где никто не знал его в качестве просто мистера Стерлинга и, что важнее, никто не знал Джона, который был графом до него. Но когда это обращение слетело с уст Виолетты Бриджертон, он едва не потерял присутствие духа, тем более что когда-то она, как и многие тещи, привычно говорила о Джоне «сын».

Но если она и почувствовала, что ему неловко, то ничем не выдала этого.

– Что же, если ты так любезен, - сказала она, - то и я должна ответить тебе тем же. Пожалуйста, зови меня отныне просто Виолетта. Давно бы, собственно говоря, следовало.

– Ах нет, никак невозможно, - быстро возразил он. И говорил он искренне. Она была леди Бриджертон. Она была… ну, он и сам толком не понимал, кем она для него была, но уж точно не Виолеттой.

– Но я настаиваю, Майкл, - сказала она, - а тебе должно быть хорошо известно, что обычно я добиваюсь своего.

Победить в споре с этой дамой было невозможно, так что Майкл только вздохнул и сказал:

– Не уверен, что смогу целовать руку Виолетте. Это будет чересчур уж интимно, вам не кажется?

– Только попробуй перестать целовать мне руку!

– Пойдут сплетни.

– Моя репутация как-нибудь это выдержит.

– Да, но выдержит ли моя? Леди Бриджертон рассмеялась:

– Ах ты, негодяй!

Он откинулся на спинку своего кресла.

– Так мне и надо.

– Не хочешь ли выпить чаю? - Она сделала движение в сторону чайника из тонкого фарфора, стоявшего на столике в другом конце комнаты. - Мой совсем остыл, так что «л я позвоню, чтобы нам принесли свежего.

– С удовольствием выпью, - сказал он.

– Полагаю, ты разлюбил наш чай после стольких-то лет в Индии, - заметила она, вставая и направляясь к шнурку звонка.

– В Индии все просто другое, - сказал он, также поспешно поднимаясь на ноги. - Не знаю, как объяснить это, но ничто не имеет такого вкуса, как наш английский чай.

– Может, все дело в качестве воды?

– Может, все дело в качестве дамы, разливающей чай? Она засмеялась:

– Вам, милорд, необходимо жениться. И немедленно.

– В самом деле? Почему же?

– Потому что сейчас ты являешь собой ужасную угрозу для всех незамужних женщин.

Он вновь не удержался от игривой реплики:

– Надеюсь, вы и себя включаете в их число, Виолетта. И тут в дверях раздался голос:

– Ты что, флиртуешь с моей матерью?

Это была Франческа, разумеется, облаченная в безупречно идущее ей бледно-голубое утреннее платье, украшенное довольно затейливо брюссельским кружевом. Вид у нее был такой, словно она намеревалась проявить к нему строгость.

Но не слишком в этом преуспела.

Майкл смотрел, как обе дамы усаживаются, и на губах его заиграла таинственная усмешка.

– Я объездил весь мир, Франческа, и могу заявить без всяких оговорок, что редко мне встречались женщины, с которыми я бы флиртовал с большим удовольствием, чем с твоей матерью.

– Я приглашаю тебя отужинать сегодня с нами, - заявила Виолетта, - и предупреждаю, что не приму никаких отказов.

– Весьма польщен, - ответил, посмеиваясь, Майкл.

– Ты неисправим, - проронила Франческа.

Он ответил ей невыразительной улыбкой. Все хорошо, решил он. Утром все пошло именно так, как он и надеялся: и он, и Франческа постепенно вживались в свои прежние роли. Он снова был бесшабашным покорителем сердец, а она делала вид, что бранит его, то есть все было так, как и до смерти Джона.

Вчера ночью он просто растерялся. Он не ожидал встретить ее. И не сумел заблаговременно привести в порядок свое «общественное лицо».

И не то чтобы все было наигрышем. Он и на самом деле всегда был склонен к бесшабашности и, вероятно, действительно был неисправимым сердцеедом. Мать его по крайней мере любила повторять, что он очаровывал дам уже в возрасте четырех лет.

Просто когда он был с Франческой, было жизненно важно, чтобы этот аспект его личности доминировал, не давая ей возможности увидеть то, что таилось глубже.

– Какие же у тебя планы теперь, когда ты вернулся? - спросила Виолетта.

Майкл обернулся к ней, зная, что на лице его изображено смущение.

– Да я, в сущности, не знаю, - сказал он, со стыдом думая, что это чистая правда. - Полагаю, некоторое время уйдет на то, чтобы понять, что именно потребуется от меня в моей новой роли.