Его тайная одержимость - Алиса Лиман

Достаточно того тепла, что я чувствую, когда тонкие пальчики вцепляются в ткань моей рубашки на плечах, натягивая ее. Когда остренький носик утыкается в мою шею, будто она хочет спрятаться за мной от всего мира. И я готов предоставить ей это убежище.

Только попроси, маленькая…

Меньше всего я хочу ошибиться в своих ощущениях и снова тебя ранить.

Мысли выветриваются и головы, когда мне в пресс приходится уверенный тычок.

В непонимании отстраняюсь от Сони, на какое-то мгновение растерявшись и уже готовясь оправдывать свое очередное бесцеремонное поведение. Но даже сказать ничего не успеваю.

— Простите, — бормочет она. Глаза как блюдца. Щеки раскраснелись от смущения.

— Это ты сделала?

— Н-не совсем, — опускает взгляд, и складывает руки на животе. — Прости, маленький. Мама тебя придавила? И поспать нормально не дала.

Мои губы растягиваются в безвольной улыбке, пока я слушаю это ее покаянное бормотание.

Подхватываю Соню, и усаживаю ее на разделочный стол, прямо рядом с тестом:

— Ну и кто тут у нас? — упираю руки по бокам от Сониной попы, и склоняюсь к члену семьи, которого мне забыли представить. — Защищаешь маму, значит? Видать пацан.

— Угу, — выдавливает Соня, пока я изучаю притягательную округлость, борясь с желанием прикоснуться.

— Как звать? — мельком бросаю на Соню взгляд.

— Сынок, — бормочет она неопределенно.

— Сынок, — отзываюсь я эхом. — Значит, имя еще не придумала. Я вот хотел бы сына Демидом назвать. Если будет. А дочку…

Не могу удержаться, поднимаю на Соню взгляд:

— Можно? — неуверенно отнимаю руку от столешницы, и тянусь пальцами к животику.

— Мгм, — втягивает голову в плечи.

Получив добро, бесцеремонно задираю фартук, который сам же напялил на нее минутой ранее, и скольжу пальцами под невесомую ткань рубашки.

Замечаю, как Соня стискивает кулачки, прижатые к груди, когда я касаюсь ее обнаженной кожи. Боится, должно быть, что я опять глупостей наделаю. Хоть и тянет ее ко мне очевидно, да только она, похоже, посильнее меня будет в вере своим принципам.

— Ну, привет, малыш, — шепчу не в силах остановиться. — Говорят, тебя зовут — сынок.

Усмехаюсь своей дурацкой шутке, чувствуя, как у меня от этой чертовой безысходности ком в горле встает. Как бы мне сделать их своими? Украсть? Купить?

Ловлю ладонью тычок, и снова расплываюсь в улыбке. Удивительно…

Мельком бросаю восхищенный взгляд на Соню, желая убедиться, что мне не почудилось. Успеваю заметить странный блеск в серых глазах, от которого у меня сердце замирает. И какой-то просвет надежды загорается где-то глубоко внутри.

Хмурюсь, чувствуя, что скребущий в душе вопрос не даст мне покоя, пока я его не озвучу. Эта ее реакция просто кажется странной:

— Сонь, — говорю тихо, — он ведь не мой?

— Ч-что?!

Поднимаю на нее взгляд исподлобья:

— Сын.

— Н-нет, — выдавливает, дрожа всем телом. — Нет, конечно! Да о чем вы таком говорите?! Я ведь замужем!

Пытается оттолкнуть мою руку и слезть со стола, но я не позволяю:

— Это не тот вопрос, в котором стоит делать вид, что между нами ничего не было, — строго говорю я.

— В-вы ведь предохранялись тогда, — шепчет она истерично.

Верно. Значит, она тоже помнит. А я уж понадеялся, что мог забыться…

— Бог свидетель, как я об этом жалею, — говорю, не отрывая глаз от ее лица.

Судорожно втягивает воздух, и закусывает губку. Серебристые глаза мечутся по моему лицу.

— Что вы такое говорите? — хочет злиться на меня, за то, что я снова нарушаю границы.

И она права.

— Я говорю, что вы — моя мечта, Сонь, — продолжаю я, игнорируя голос разума. — Прошу… стань моей. Ты больше никогда ни в чем нуждаться не будешь. И твой сын будет моим.

Открывает рот, а в глазах слезы стоят. Вижу, что она колеблется. Страшно ей.

Подаюсь вперед, прижимая ее голову к своей груди:

— Пожалуйста, — шепчу. — Пожалуйста, Соня. Ты единственное, чего мне от жизни хочется. Не знаю, как без тебя…

— Рома, — как же сладко из ее уст моё имя звучит.

Целую светлую макушку, помогая принять верное решение. Тонкие пальчики снова стягивают ткань моей рубашки:

— А как же Галя? — выдавливает она. — И моя семья…

— Плевать на всех, малышка, — зарываюсь пальцами в ее волосы, прижимаюсь лбом к ее лбу. — У тебя буду я. Мы с малым — твоя семья. Об остальном я позабочусь. Рано или поздно они простят нас.

— Нас… — эхом повторяет, будто загипнотизированная глядит мне в глаза своими влажными.

— Просто ответь, что согласна, дальше я сам разберусь, — поторапливаю ее с ответом, чувствуя, что она может в любой момент вспомнить о своих дурацких принципах.

Внимание серых глаз переключаются на мои губы, и я буквально нутром уже чую, каков будет ответ. В голове заведомо звучат фанфары, и я стискиваю челюсти, чтобы не впиться в ее рот поцелуем, прежде чем услышу, что она скажет.

— Я с-со…

Открываю рот, ловя каждый ее звук, как вдруг тишину спящего дома разрезает звонок телефона…