Его тайная одержимость - Алиса Лиман

— Галина не собирается почтить нас своим присутствием за завтраком? — спрашиваю строго, глядя на мать своей невесты.

— Собирается-собирается, — щебечет она. — Птичка моя перышки начищает, с минуты на минуту спустится.

— Чтобы два часа «начищать перышки», стоило проснуться раньше. А не тогда, когда все уже за столом собрались, — отрезаю я, чувствуя некоторое нетерпение в ожидании Лины: то, что я собрался объявить требует ее присутствия.

Соня тоже как на иголках, хотя подозреваю, это заметно только мне. Должно быть и причиной тому являюсь я. Ведь после моего странного обещания, столовую заполони родственники, и ей так и не удалось вызнать у меня, что я собрался делать.

Ей пока и не нужно этого знать.

— Что ж, как вы вчера за ужином Соне сказали: семеро одного не ждут. Давайте приступать, — натягиваю на лицо дружелюбную улыбку. — Не терпится отведать домашней стряпни, к которой похоже все семейство успело приложить руку.

Краем глаза наблюдаю за мужем Сони, который уже вовсю уплетает пирожки, не дожидаясь приглашения. Сука. Очевидно, чувствует себя как дома и ни в чем себе не отказывает. Зато вот заметил я, своей жене не шибко внимание оказывает. А это мне на руку. Так что пусть жрет на здоровье.

— Да уж, приготовление завтрака у нас вышло компанейским, — заключает мать Гали, бросая на Соню косой взгляд.

— А дома у вас обычно Соня сама готовит? — стараюсь звучать равнодушно, пробуя душистый пирожок. Ммм, какая же она умница…

Однако подобный расклад меня не очень-то устраивает. Галина вообще ни черта не умеет, а тут ощущение, что все хозяйство на беременную девчонку свалили. И только потому, что ей с мужем не повезло?

— Да почему же сама? — с неким возмущением отзывается Татьяна Петровна. — И я руку бывает прикладываю…

— Сама она. Сама — перебивает ее отец, спокойно выдавая мне истинное положение дел. — Стирка, уборка, еще и с огородом одна управляется. И курочки у нас есть. Покормить, прибрать — все на ней. Меня не подпускает совсем…

— Папа, — одергивает отца Соня, будто стыдится своей грязной работы.

— А я так-то на работе то и дело пропадаю, — тут же переобувается мать, учуяв, что ее версия больше не вызывает доверия. — Семью кормлю.

— А вы не работаете? — спрашиваю осторожно у отца Сони, подозревая, что в связи с состоянием здоровья он не может найти нормальную работу.

— Отчего же не работаю, — усмехается старик. — Работаю. Рядом с деревней же производство небольшое построили несколько лет назад, вот с тех пор, как сердце подвело — сижу там охранником.

— Значит, вы тоже семью кормите, — подвожу итог познавательной беседы.

— Что он там кормит? — снова влезает мать. — Скажете тоже. Все деньги на Соню спускает. То Сонечку на обследование, то Сонечке витамины, то…

— Коль муж не в состоянии о жене позаботиться, — непривычно грозно перебивает ее Федор Михалыч, бросая негодующий взгляд на Гену, — ответственность за нее продолжает лежать на родителях! А она еще с пузом на подработках перебивается, да и дома тебе сполна отрабатывает!

Мать наконец затихает. А упырь перестает так активно чавкать, очевидно осознав, что для него запахло жаренным. Теряется на пару секунд. Затем переводит озлобленный взгляд на Соню, будто ждет от нее чего-то, а та уже пунцовая от сложившейся размолвки.

— Пап, Гена ведь работает, — начинает оправдываться ангел, поглаживая отца по плечу, и время от времени бросая в мою сторону обиженные взгляды. — Копит денег.

Черт. Я опять виноват в том, что она нервничает. Ну, кто меня за язык тянул, чтобы ворошить их семейные неурядицы. Но как же мне охота узнать о ней побольше.

Будто насытиться ею не могу. Взгляд то и дело предательски возвращается к ней. Вижу, что она волнуется. Мне бы сейчас прижать ее и не отпускать, может хоть так беспокойный разум бы успокоился. Сил нет. Терпение — и то на исходе. Кажется, вот-вот взорвусь от такого элементарного, и в то же время неисполнимого желания — хотя бы просто взять ее за руку, успокоить.