(Не) мой папа - Маргарита Дюжева

Женечка

В этот момент у меня вся жизнь перед глазами проносится. Вот реально. Просто вжу-у-ух — и седина на висках.

Ден стоит позади меня, копается в ящичке своего сына, а я все так же сижу, будто парализованная. Надо как-то уходить. Сбегать. Хватать Маришку под мышку и выпрыгивать в окно.

Боже, почему его принесло именно сейчас? Ни раньше, ни позже, а именно в тот момент, когда мы здесь?

Может, он отвлечется? Например, выйдет в коридор. Или, наоборот, Ольга Алексеевна попросит его прибить какую-нибудь полочку в группе. Но нет. Судьба не настолько благосклонна ко мне, потому что Денис продолжает стоять за моей спиной и доводить своим присутствием почти до бессознательного состояния.

— Там дядя красивый, — выдает Маришка шепотом.

Ну как шепотом…Вроде голос пригасила, но все равно раздается на всю раздевалку, и я отчетливо слышу смешок у себя за спиной.

Гад самоуверенный.

— Угу, — сдержано киваю, не произнося ни слова, чтобы по голосу не узнал.

— Ты знаешь, как его зовут?

Со стороны, наверное, можно подумать, что я чокнутая. Чего-то мычу, головой мотаю, скукожилась вся, как воробей на ветке.

— Мам, а мы пойдем на горку?

— Угу.

— А в магазин?

— Угу.

Девочка моя, что ж ты такая болтливая сегодня, а? Я все еще тешу себя надеждой, что каким-то чудом удастся выбраться из этой передряги, но тут в раздевалку выглядывает воспитательница:

— Евгения Александровна, а вы за кружок заплатили?

Я снова киваю, чувствуя себя полнейшей идиоткой.

Сапог я починила — там подкладка в молнию попала. Маришке осталось обуться, и можно бежать, а шарф с шапкой я ей и коридоре повяжу.

— Вам еще надо выбрать костюм для Мариночки. Есть вот такая снежинка и вот такая. Что скажете?

С этим я тоже справляюсь — киваю на тот костюмчик, который больше понравился.

— А еще мы заказываем всем одинаковые футболки на физкультуру. Нужен ваш размер.

Вот черт. На этот вопрос ни мычанием, ни кивком не ответишь.

— Сто четыре, — цежу сквозь зубы.

— Сколько? Я не расслышала.

У меня искры из глаз.

— Сто четыре, — произношу чуть четче.

— Хорошо. Запишу. Приятного вечера.

Спасибо, Ольга Алексеевна, и вам того же!

Я быстренько затягиваю молнию на комбезе дочери и, схватив ее за руку, устремляюсь к двери, старательно отворачивая лицо в сторону.

Только не помогает ни черта.

— Жень? — раздается удивленный голос, выбивая почву из-под ног.

Нервно сглатываю. Не хочу поворачиваться к нему. Не буду.

Он решает эту проблему сам. Просто встает поперек дороги, не позволяя выйти из раздевалки. Маринка удивленно хлопает глазами, а я, похоже, на грани самого натурального обморока.

Не так я себе все это представляла. Ох, не так. В моих грезах как минимум я была прекрасна, как лебедь, под руку с красивым мужчиной, которой любит меня и мою дочь, вся такая недоступная и уверенная в себе. Не вышло.

Как бы мне ни хотелось, но притворяться глухой и слепой смысла нет, поэтому, тяжко вздохнув, здороваюсь:

— Здравствуй, Денис.

Он удивленно переводит взгляд с меня на Маринку и, по-моему, тоже не знает, что сказать.

— Э… это… это твоя?

— Моя.

— Я не знал, что у тебя есть дочь, — он все еще растерян и пока не сложил два плюс два.

— Наверное, потому что тебя это не касается. Можешь с дороги отойти? Нам некогда. Спасибо.

Протискиваюсь мимо него, чуть не волоком вытаскивая за собой Маринку, которая внезапно решила включить режим ленивой картошки и едва переставляет ноги.

— Погоди, — он перехватывает мою руку, не позволяя убежать, — ты же тогда сказала, что просто пришла устраиваться на работу.

— И что? — мне все меньше нравится этот разговор. — Мне не подошли условия, и я не согласилась. В чем проблема?

— Да ни в чем, — примирительно произносит он, — просто удивился…

— Папа! — из группы выскакивает его сын.

И я очень благодарна ему за то, что он так вовремя. Денис отвлекается на него, а я, воспользовавшись заминкой, уношу ноги.

Ни жива ни мертва выскакиваю из детского сада:

— Мама, — канючит Маришка, не понимая, почему я ее чуть ли не волоком тащу за собой, — у меня ножки болят.

— Иди ко мне, — подхватываю ее на руки.

— Гулять хочу.

— Потом. Сейчас идем домой. — Она обиженно замолкает, а я чувствую себя конченой истеричкой и психопаткой: — Прости, милая, мама просто очень… хочет в туалет.

— Сикать? — тут же интересуется дотошная девочка.

— Ага, — соглашаюсь с нервной улыбкой, — очень-очень хочет.

Немудрено после такого стресса.

— Терпи! — сурово кивает она, — ты же большая.

— Терплю. Но надо поторопиться.

— Тогда побежали.

Я действительно бегу к остановке. Пешком сегодня точно не пойдём — у меня ноги дрожат и подгибаются. Не слишком ли много впечатлений на один день? Дед Мороз, хватит с меня подарочков! Дай продохнуть!