Ребенок моего мужа - Елена Чалова

— Забирай! — радостно приговаривала молодая женщина, поглаживая себя по большому и круглому животу. — Я с перспективой покупала, там и на полтора года одежки есть, у меня будет девка, так что я в очереди за вашими тряпочками.

— Не вопрос. Хоть завтра...

— С ума сошла? Вот рожу и по мере подрастания буду к тебе ездить и обновлять гардеробчик. Все равно мне барахло особо держать негде. Не у всех же есть гардеробные.

Анна Петровна сумку с благодарностью приняла. Но однажды бабушка и Сашурик не вышли гулять. Катерина, заприметив на другом конце пруда дворничиху Марину, сражавшуюся с кучей листвы, направилась к ней. Марина, непонятным образом знавшая все обо всех, с готовностью сообщила ей, в каком доме и подъезде проживает Анна Петровна, что у нее ревматизм и «ноги никуда уж много лет». А потом вдруг, глянув искоса, быстро спросила:

— Это тебе муж велел сходить?

Катерина искренне удивилась:

— Муж? Да нет, он и не знаком с ней.

— Ну да, ну да. — Марина закивала, поправляя вечно сползающий с головы платок. — Ну сходи, сходи, а то и впрямь — помрет бабка, а никто и не чухнется...

Соседка, регулярно гулявшая на лавочке, сообщила, что Анна Петровна и впрямь разболелась.

Подумав, Катерина спросила:

— А в магазин кто ей ходит?

— Откуда же я знаю, деточка? — Соседка — старушка с внешностью вдовствующей герцогини — вздернула выщипанные в ниточку брови и поджала тщательно подкрашенные губы. — Некому ей в магазин ходить.

— А какая у нее квартира?

«Герцогиня» внимательно оглядела молодую женщину и стоявшую рядом с ней девочку. Встретившись со старушкой взглядом, Настя пояснила:

— Я к Сашурику в гости иду.

Джинсы, расшитые ромашками, ярко-желтая ветровка с карманом спереди. На темной кудрявой головке — большой желтый берет в белый горох — даже вредная старушка невольно улыбнулась, глядя на серьезную рожицу кукольного создания.

— Твой дружок живет в пятой квартире на втором этаже, — сказала она чуть более приветливо. Катерина с дочкой пошли к подъезду.

— Деточка, там еще код есть, — в спину ей сказала старушка.

— Какой?

— Год казни французской королевы Марии-Антуанетты. — Улыбаясь, «герцогиня» ждала следующего вопроса, а заодно возможности сделать пару замечаний об интеллектуальном уровне современной молодежи.

«Ну уж нет, — подумала Катерина не без злорадства, — не дождешься». Она вежливо поблагодарила и, войдя в подъезд, уверенно набрала 793 на домофоне.

На звонок долго никто не открывал, но Катерина и Настя терпеливо ждали. Наконец дверь распахнулась, и Анна Петровна появилась на пороге.

— Ой, да кто пришел! Проходите, проходите, — радостно заохала-запричитала она. — А я-то совсем разболелась: и спину ломит — сил нет, и давление подскочило. Давеча кровь носом шла, — совсем расстроенно закончила она.

Катерина осторожно сказала, что кровь носом — может, и не так плохо, так как таким образом снижается давление. Нечто вроде естественного клапана.

— Правда? — Бабка явно приободрилась. — Ой, да что ж это я у двери заговариваю вас своими болячками? Проходите, чайку попьем.

— Спасибо, Анна Петровна, но, может быть, я лучше погуляю с Сашенькой, а вы отдохнете?

Бабка обрадовалась и быстро одела мальчика. Они очень хорошо погуляли втроем, но все же с непривычки Катерина неожиданно для себя устала.

Когда она привела Сашурика с прогулки, Анна Петровна неуверенно спросила, не собирается ли Катерина завтра в магазин. Получив утвердительный ответ, она дала список продуктов и деньги. Боясь обидеть, Катерина деньги взяла.

На следующий день, в субботу, Александр был дома. Оставив его гулять во дворе с Настей, Катерина сходила в магазин, а потом понесла продукты Анне Петровне. Дом еще только начали обрабатывать агенты по расселению квартир и продаже недвижимости. Обшарпанный подъезд был оклеен объявлениями, где-то шел ремонт. Анна Петровна обрадовалась, увидев Катерину:

— Здравствуй, здравствуй, кормилица. Ну пройди хоть в кухню-то. А где же ромашка твоя?

— Гуляет.

Катерина отнесла сумки в кухню. Она купила продуктов на сумму значительно большую, чем та, что дала Анна Петровна. А вдруг бабка заметит и рассердится? Но сразу сбежать не удалось. Притопал Сашурик, остановился, глядя снизу вверх. Глазенки круглые, как пуговички. Рожица чем-то перемазана.

Бабка замахала на него.

— Иди отсюда. Иди в комнату. Чуть чайник на себя вчера не вывернул, — пожаловалась она.

Катерина подхватила мальчика на руки и понесла в комнату.

Квартира оказалась из разряда «бедненько, не чистенько». Старые бумажные обои кое-где оживлялись фотографиями и репродукциями картин, вырезанными из журналов. Комната мальчика была просторной и светлой. Деревянная кроватка в углу, детские столик и стульчик, пестрый половичок, несколько больших ярких игрушек и кучка обычного детского полусломанного имущества — грузовичок без одного колеса, порванная книжка, кукла-Буратино — ноги-руки отдельно. Вроде бы все есть. Но... Сиротливо было в этой комнате. Малыш сел на пол и теперь протягивал ей грузовичок, гудя и бибикая. Он улыбался, чумазые щечки толстенькие, да и все тельце упругое. «Он не худой, не голодный и не несчастный, — твердо напомнила себе молодая женщина. — Просто я знаю, что он сирота. Вот и кажется мне все таким мрачным». Она еще раз улыбнулась малышу, махнула рукой и вернулась в кухню. Бабка охала по-прежнему, и Катерина спросила, не надо ли чего в аптеке. Молодая женщина обещала принести лекарства на следующий день и, торопливо распрощавшись, ушла.

И вот она уже снова на улице. День выдался чудесный — яркий солнечный день золотой осени. Она глубоко вдохнула прохладный воздух, стараясь избавиться от внезапного чувства тоски и чего-то еще — может быть, одиночества, которыми вдруг повеяло на нее от пожилой женщины, чьи рецепты она торопливо засунула в сумочку. На улице такое солнце — почему же так сумрачно в квартире. И в этом сумраке — маленький мальчик, который как-то очень серьезно смотрел на нее из-под завитков темных волос. Как будто упрекал...

Господи, что за глупости лезут в голову. Катерина передернула плечами, стараясь стряхнуть тягостное чувство. У детей и собак бывает этот всезнающий влажный взгляд — просто каприз природы. «Я буду помогать им, чем смогу», — пообещала себе Катерина и побежала через дорогу.

В скверике на берегу пруда ее ждали муж и дочка. Они уже собрали огромный букет разноцветных листьев, и теперь Настя, сидя на отцовском колене, пыталась скормить самый большой, разлаписто-яркий кленовый лист рыжему соседскому сеттеру. Александр сидел на корточках, одной рукой он держал Настю и букет листьев, а другой почесывал собаку за ухом. Сеттер выглядел вполне довольным, несмотря на не совсем подходящее Угощение.