Случайный ребёнок. Шанс на счастье - Виктория Вишневская

Жму на звонок. И кусаю нервно губы.

Мне надо выговориться. Всё ему сказать. Я не хочу рушить ничьи отношения.

И то, что он делает – неправильно.

В конце концов, только я боюсь, что прошлое повторится?

Глава 14

Дверь открывается быстро, словно её выбивают ногой. Меня чуть не сметает с пути – благо делаю шаг назад. Волосы летят за спину, и я вижу жутко разъярённого Беркутова на пороге квартиры. Без рубашки, в одних брюках и растрёпанными волосами. Как будто только минуту назад переворошил их пальцами.

Глаза безумные. Смотрят на меня убивающе. Но вмиг смягчаются. И теперь в них только удивление.

Губы приоткрываются.

Но я его быстро перебиваю. Нет уж! Я выскажусь!

– Прежде, чем ты что-то скажешь, – набираюсь решимости. – Я выскажусь! Ты вернулся спустя три года, как-то появляешься внезапно рядом. Постоянно! И я не против! Наоборот «за», чтобы мы общались и дальше, если ты того хочешь, но…

Выпаливаю всё на духу. Чтобы ничего не забыла, не растерялась по пути. Тема сложная. Для меня точно.

Он нравился мне, но после того случая в больнице я не видела нас вместе. Абсолютно.

Немного успокаиваюсь, подходя к сути.

– Все эти знаки внимания, заигрывания… Я уже не та маленькая девочка и всё прекрасно вижу. И совершенно не понимаю твоего поведения…

Внимание само падает на ладонь, которая держит ручку двери. А на пальце то кольцо, не дающее мне покоя.

– Когда у тебя есть девушка. Это некрасиво. Неправильно.

Просить застегнуть лифчик – тоже, но… Не знаю, как объяснить тот порыв. Нервы, чёрт возьми.

– И…

В этот раз он не даёт мне договорить. Перебивает.

– Не будь у меня никого, чтобы ты сделала? – прищурившись, обдаёт морозным холодом все тело.

Я бы не ответила на его вопрос, если бы не выпила.

– Хотя бы не чувствовала себя виноватой, – выпаливаю. – И может быть, тогда…

Да соберись и скажи это!

– Ответила на тот поцелуй. Но это ничего не значит!

Слова вылетают сами. И мне реально становится легче.

Внезапно Артур тянется ладонью к своим длинным бронзовым пальцам. Снимает ничем не примечательное кольцо. И отдаёт мне. Зачем?..

Смотрю на него с недоумением.

Особенно когда теплые пальцы хватают меня за руку и вкладывают в неё украшение.

– Там есть гравировка. Дата покупки этих колец, когда мы с тобой ещё встречались. У меня никого нет. И если бы и был, то тебя это не должно касаться.

Серьёзно?! Не должно касаться?!

Смотрю в его глаза и не знаю, что сказать.

Мне приятно, что он носит ещё то кольцо. Я не особо его запомнила. Мы купили их перед самым расставанием. Своё я тогда оставила в его доме, когда собирала вещи. А он…

То есть, у него никого нет?

Здорово.

Было бы. Если не его последние слова.

– Тогда ты говорил про…

Девушку. Когда в прошлый раз мы приходили сюда с Дашей, он говорил о какой-то девушке! Что есть та, кто ему нравится.

Но я не успеваю это озвучить. Беркутов делает шаг вперёд, хватает меня за талию и притягивает к себе. Затыкает одним безжалостным поцелуем, затягивая в свою квартиру. Чувствую, как он закрывает за нами дверь и тут же вжимает меня в неё, подхватывая под бёдра.

Не знаю, что двигает мной. Либо четыре коктейля ударившие в голову, либо мысль, что у него никого нет.

Отвечаю на страстный, безумный поцелуй, сносящий всё вокруг. Именно он! Мысли все испаряются, а мне хочется только одного. Мужского тепла. Его тепла.

Три года без близости. Без Артура. Единственного мужчины, который у меня был.

Я помню те времена, когда он стал моим первым. Раскрепощал меня, заставлял краснеть, стыдиться. И делал всякие недопустимые вещи, которые после стали для меня нормой.

И этот жаркий, распущенный и жутко пошлый поцелуй ничуть меня не смущает. Как и мои ноги на его талии. И его горячие ладони на бёдрах, скользящие под платье по ногам вверх.

Сумасшествие.

Я делаю это!

Но не знаю, решусь ли продолжить. Руки трясутся, как и всё тело. Казалось бы, даже внутренности дрожат от страха.

Беркутов как будто чувствует это. Останавливается. Его лоб касается моего.

– Останови меня, если хочешь, – он что, читает мои мысли?

И что делать, если я не хочу? Тревога кричит об одном. Опасность. Горькая, едкая, портящая всю жизнь. И только здравый смысл, замутнённый похотью, и пару стаканов алкоголя говорят о предохранении. Всё ведь будет хорошо, если мы воспользуемся защитой, да?

Да, всё будет отлично…

Но вот это нормально? Переспать со своим бывшем, после всего? И при этом потом разойтись также, как и сделали эту ошибку? Легко и быстро?

Именно сейчас вспоминаются слова Дашки. Её поступок.

Ей вообще плевать. Она переспала с первым встречным.

А я не могу с Артуром! Из-за боязни!

Раньше было проще. До того, как я узнала, что у Артура это долбаное заболевание, а у меня нет никакого бесплодия, о котором мне втирали с самого детства. За что и поплатилась.

Но ведь сейчас мы обо всём знаем. Не сделаем прежних ошибок. Так? И всё будет нормально…

– Но боюсь, я не смогу. Мир, я ждал этого…

– Только при одном условии, – закусываю губу, перебивая его.

Что я творю? Не могу угомонить бушующий огонь внутри. И там, внизу живота.

Алкоголь вперемешку с возбуждением накрывает.

– Ты предохраняешься.

– Не учи меня, как юнца, маленькая пакость, – и снова целует меня в губы, унося куда-то в пропасть.

Мне хватает его согласия. И своего желания.

Внутренний рубильник срывается.

Щёлк.

Не понимаю, что происходит.

Я не сопротивляюсь в тот момент, когда он перемещает меня с коридора в спальню. Ласкает, сводя с ума и даря снова те забытые давно чувства.

И укладывает меня на кровать, снимая долбанное платье. Меня не волнует ни отсутствие лифчика, ни то, как я сейчас себя веду, касаясь пальцами его брюк.

Три года воздержания, боязнь секса… Это никуда не пропало. Но почему-то рядом с ним… С человеком, которого я должна опасаться, ничего не могу поделать.

Теряю счёт времени. Реальность не ощущаю. Я словно в вымышленном мире.

Он, я…

– Как же я давно хотел это сделать, – шепчет мне на ухо, заставляя прикрыть глаза от горячего дыхания и ладоней, раздвигающих бёдра. Не верю, что это происходит.

А вдруг я всё ещё в баре?

Перепила и лежу в отключке? А всё это – лишь сон?

– Все три года. Милая…