Второй медовый месяц - Джоанна Троллоп

Рассел подошел и коротко поцеловал ее в щеку.

— Я не оставлял тебе сообщения. Просто взял и пришел пораньше.

На лице Эди отразилось подозрение.

— Почему?

— Забеспокоился, — объяснил Рассел и перевел взгляд на ее кружку: — А мне можно?

— Это зеленый чай, — сказала Эди. — Говорят, он бодрит, а на самом деле гадость какая-то.

— Тогда просто черного чаю.

Эди повернулась.

— Так о чем ты беспокоился?

Рассел обошел ее и направился к чайнику.

— Ты же сама знаешь.

— Я жду, когда все само пройдет. Как ангина.

— Бен ушел месяц назад.

— Разве это много?

Рассел наполнил чайник водой.

— Достаточно.

— Чего ты от меня хочешь? — решительно спросила Эди.

Воткнув вилку чайника в настенную розетку, Рассел включил его.

— Когда ушел Бен, я хотел, чтобы ты вспомнила обо мне. А теперь я согласен даже на то, чтобы ты просто встряхнулась, выкарабкалась из этой… инертности.

— Инертности, — бесстрастно повторила Эди.

— Да.

— То есть если я не прыгаю до потолка всякий раз, когда ты являешься домой…

— Да нет же! — воскликнул Рассел.

— Значит…

— Ты не удосуживаешься, — уже спокойнее пояснил он, — даже прослушивать сообщения на автоответчике.

Он вышел из кухни в холл, где стоял автоответчик. Эди побрела к окну, с полным равнодушием думая, что на первом этаже окна еще грязнее, чем наверху.

— Звонил Фредди Касс, — сообщил вернувшийся Рассел.

— Не знаю я никакого Фредди Касса, — не оборачиваясь откликнулась Эди.

— Режиссер Фредди Касс. — Голос Рассела звучал взволнованно. — Постановщик «Привидении».

Эди обернулась.

— Он просил тебя перезвонить. Хотел, чтобы ты перезвонила немедленно.

Бен ассистировал фотографу, который снимал редактора крупной газеты в башне Канэри-Уорф. Снимки требовались для большой статьи в деловом журнале, редакцию которого не устроили уже имеющиеся, что было удачей для фотографа, на которого работал Бен. Фотограф отнесся к подарку судьбы со всей серьезностью. Редактор держался вежливо, но, очевидно, держал в голове тысячу разных дел помимо безупречных снимков, которые обеспечат фотографу будущие заказы, поэтому сессия проходила напряженно, босс срывался на Бена по каждому мелкому поводу и без него. В итоге Бен уронил еще влажный полароидный снимок, перепутал черно-белую пленку и поставил рефлектор под таким углом, что, по словам его босса, всякий болван тут же заметил бы, что свет будет падать на потолок, а не на объект. И поскольку объект находился тут же, пытаясь выглядеть непринужденно и в то же время деловито без пиджака, в рубашке с манжетами на запонках, то Бен не решился возразить — мол, он всего лишь выполнял распоряжения, а если они были дурацкими, он тут ни при чем.

В разгар всей этой нервотрепки Бен припомнил, не вдруг и с удивлением, как обычно вспоминал разные мелочи, что его брат Мэтью тоже работает где-то здесь, в Канэри-Уорф. Вспомнить, где именно и в какой компании, Бен не сумел, но сама мысль о Мэтью вдруг показалась ему притягательной альтернативой поездке в легком доклендском метро вместе с боссом, который измотан фотосессией, а потому не прочь выплеснуть стресс на любого, кто подвернется под руку. Промямлив, что ему надо отлить, Вен улизнул из конференц-зала редакции и нашел в списке телефонов на мобильнике номер Мэтью.

— Ого! — послышался голос Мэтью. — Бен, ты, что ли?

— Угум.

— Где ты?

— Здесь.

— Где?

— У тебя в офисе.

— И что ты здесь делаешь?

Бен привалился к ближайшей стене.

— Вкалываю. Почти закончил.

— Хорошо…

— Ты как, свободен?

— Сейчас?

— Ну, через полчаса.

— Э-э… да. Да, освобожусь.

— Мне бы глотнуть пивка, — продолжал Бен. — Этот день меня доконал.

— Отлично. Отлично… приятно будет повидаться.

— Точняк, брателло.

— А вот этого не надо.

— Чего?

— Не надо ист-эндовского жаргона, он тебе не идет.

— Ну, извиняй.

— Глупо и фальшиво…

— Да кто тебя укусил? — спросил Бен.

— Никто.

Бен кинул взгляд в сторону коридора. По нему удалялась девушка, вырисовываясь на фоне освещенного окна — тоненькая, стройная, на высоких каблучках. Наоми тоже высокая, ростом почти с Бена. Ему вдруг полегчало.

— Через полчаса — пойдет? — спросил Бен.

— Да, — ответил Мэтью, слегка понизив голос, в котором вдруг проскользнула невыносимая усталость. — До встречи.

* * *

— Можем выпить здесь, — предложил Мэтью.

Бен заглянул в застекленные двери.

— А не слишком тут шикарно?

— Тут рядом везде шикарно, — объяснил Мэтью. — Поддельный шик.

Он толкнул дверь и не придержал ее, так что Бен едва успел увернуться. Догнав брата, Бен схватил его за руку.

— Ты чего такой?

— Какой?

— Такой вздрюченный?

Мэтью вздохнул. Он выглядит, подумал Бен, не просто усталым, а опустошенным, куда-то подевалась уверенная собранность, которая в последние пять лет, как казалось Бену, только нарастала. Он проследил, как Мэтью заказал пару бутылок пива и расплатился за них, а затем последовал к столику в углу, под гигантским плазменным экраном со сложной развязкой шоссе, снятой точно сверху. Мэтью поставил бутылки на столик, мельком взглянув на экран.

— Я смотрел по нему чемпионат мира по регби.

Бен хмыкнул. Он сбросил рюкзачок на пол и примостился на итальянском металлическом стуле.

— Как сам?

Мэтью продолжал демонстративно смотреть на экран.

— Ничего.

— Ясно, — сказал Бен. — А у меня день сегодня хреновый. Босс всю дорогу шпынял меня у всех на виду, прикапывался к чему попало.

Мэтью отвел взгляд.

— А в остальном все хорошо, если не считать сегодняшнего дня?

— Ты садиться-то будешь?

— Да.

— Так садись. Не могу разговаривать, когда ты торчишь столбом.

— Извини. — Мэтью медленно опустился на стул рядом с Беном и добавил: — Извини, что сорвался на тебе.

Бен отхлебнул пива, стащил вязаную шапку и взлохматил волосы.