Девушка на качелях - Татьяна Тронина

Местный ОВД располагался на соседней улице, минутах в десяти ходьбы от дома.

«Я же Инге так и не позвонила! Как она там?» Агния нырнула в сумочку за мобильным.

– Алло, Инга… Ты в порядке? Ты дома?

– Я уже на работе, – бодро отозвалась подруга, энергично жуя что-то. – Тружусь вовсю. На следующей неделе начинается Масленица. У нас тут ресторан русской кухни неподалеку открыли, надо исследовать. Блинами зазывают.

– Да, блины – это тебе не суши, ими не отравишься…

– Даже если отравишься, приедут и спасут! – радостно захохотала Инга. – Доктор какой мировецкий меня спасал, помнишь? Красавчик.

– Красавчик?!

– Агния, ты совершенно не разбираешься в мужчинах… Он – настоящий мачо. Эта щетина, этот наглый взгляд, эти руки… Никогда не забуду, как он меня пальпировал! Он больше на мафиози похож, чем на доктора. Эх, я еще раз согласна тухлятины съесть, лишь бы он ко мне приехал. Ой, начальство идет… Все, до встречи!

«Наверное, надо будет рассказать Инге о Харитонове… Или нет? Нет, нет, о таком даже близкой подруге нельзя рассказывать!» Больше всего Агнию поразило то, что Инга назвала Харитонова «мачо». «А ведь и правда он такой, – подумала Агния. – Наглый, самоуверенный, напористый. У него, конечно, много женщин… И наверняка он уже забыл обо мне!»

Агния остановилась перед зданием ОВД – старинным трехэтажным особняком. Во дворе стояли спецмашины, у входа прогуливался милиционер с автоматом.

– Вы куда? По какому вопросу?

– Я к Орехову… – смутилась Агния. – Мы договаривались.

– Проходите.

«Зачем я сказала, что мы договаривались? Ничего мы не договаривались. Это отец с ним договаривался!» – привычно рефлексировала Агния.

Она заплутала в казенных коридорах, выкрашенных в темно-синий, мрачный цвет.

– Девушка, кого ищем? – К Агнии подошел немолодой, полноватый мужчина в милицейской форме, со взглядом уверенным и цепким. Агния в званиях не разбиралась – количество звездочек на погонах ей ни о чем не говорило.

– Я ищу Орехова. Эдуарда Викторовича…

– По какому вопросу?

– По личному.

– По личному? Это интересно… Пойдемте, я вас провожу. – Мужчина подхватил ее под руку, повлек за собой – уверенно, властно. – Хотел бы я, чтобы и ко мне приходили такие девушки… По личным вопросам!

Мужчина шутил, но Агния отшутиться в ответ не могла. Не умела!

– Вы не поняли… Ничего личного в том смысле, что… – пролепетала Агния. – Просто мы соседи с Эдуардом Викторовичем. Живем в одном доме. А мой отец – старший по дому. И это у них всякие дела – насчет дворовой территории и вообще…

– Ага. Вы насчет дворовой территории. Понял. Претензии? Но это не к нам, это вам, милая девушка, в ДЭЗ, наверное…

– Да нет же! У меня никаких претензий… Меня отец просил зайти к Эдуарду Викторовичу! – вдруг разволновалась Агния.

– Ничего-ничего, сейчас мы во всем разберемся… – гудел мужчина, поглядывая на Агнию с улыбкой. Остановился перед одной из дверей, постучал: – Эдуард Викторович, ты свободен? А я вот кого поймал…

Мужчина, не выпуская руки Агнии, вплыл в кабинет – довольно просторный, обитый деревянными панелями, с зарешеченным окном.

За столом сидел Орехов, в форме.

– Кого ты поймал, Михал Михалыч? – Орехов встал из-за стола. Впился взглядом в Агнию: – Вы по какому вопросу?

– А говорили – соседка! Не узнает он вас! – засмеялся тот, кого Орехов назвал «Михал Михалычем».

Агния, умом понимая, что бояться ей нечего, что Михаил Михайлович просто шутит (типичный балагур!), что Орехов не узнает ее – из-за стрижки, тем не менее почувствовала себя чуть не преступницей.

– Эдуард Викторович… я по просьбе папы…

– Чьего папы?

– Папы римского! – засмеялся Михаил Михайлович.

Эдуард вышел из-за стола, продолжая напряженным, тяжелым взглядом изучать Агнию. Потом вдруг углы его губ дернулись, потянулись вверх.

– Агния?! Агния Борисовна! Я вас не узнал…

– Как это не узнал – такую красавицу? – балагурил Михаил Михайлович. – Я бы на твоем месте, Эдуард Викторович, в отпуск бы попросился, в санаторий… Это ж надо так заработаться, чтобы столь прелестную соседку не узнать! Ай-ай-ай! Беда! Стареешь, брат…

– Иди к черту… Агния Борисовна, простите. У вас новая прическа… Вот видите – нет худа без добра. Без косы вам лучше. Ох, не то говорю… Вы очень, очень хорошо выглядите! – Орехов вдруг взял руку Агнии, поцеловал.

Агния беспомощно, не находя себе места от смущения, посмотрела на Михаила Михайловича. Тот вдруг стал серьезен, ласков, прост:

– Агния Борисовна, значит? Очень приятно познакомиться. А вы знаете, Эдуард у нас один из лучших сотрудников. У него одни грамоты да благодарности. Самый низкий уровень правонарушений в районе, между прочим! В коллективе – железная дисциплина. Ему цены нет…

– Михал Михалыч… Ты бы это…

– Все, ухожу! Не буду мешать! – Михаил Михайлович быстро вышел из кабинета.

Агния и Орехов остались одни.

– Эдуард Викторович, папа просил вам передать… – Агния полезла в сумку. – Вот.

– Спасибо, – Орехов принял у нее из рук папку.

– Да! И он что-то говорил насчет подписей, но я не поняла…

– Все ясно. Насчет подписей я в курсе. Вы присаживайтесь, Агния. Можно, я вас Агнией буду называть? В одном дворе росли, сто лет друг друга знаем…

– Хорошо.

– И на «ты». А то как-то глупо, согласитесь, высший свет из себя изображать. Я человек простой. И вы… и ты мне не чужая.

«Не чужая… Ого!» – испугалась Агния.

– Мне пора, – сказала она. – До свидания.

– Агния, погоди. Сядь, пожалуйста.

Девушка послушно села в кресло.

Она, хоть и была не искушена в вопросах кокетства, тем не менее сразу почувствовала перемену в Орехове. Раньше он был строг и равнодушен, теперь – таял, словно масло на раскаленной сковородке. И все это потому, что у нее – новая стрижка?..

– Ты что делаешь завтра, Агния? – Орехов сел рядом, взял ее за руку.

– А что? – тихо спросила она.

– Давай куда-нибудь сходим?

Несмотря на то что Орехов переменил к ней свое отношение, Агния по-прежнему боялась его. «Да я вообще всех мужчин боюсь, – с неожиданным раздражением подумала Агния. – Всех подряд! А почему? Я же могу вертеть ими как хочу…»

– А куда?

– Я знаю один неплохой ресторан, – спокойно ответил Орехов. – Тебе должно понравиться.

– Я надеюсь.

– Тогда до завтра? Я зайду – часов в пять-шесть?