Тот Самый Мужчина - Натали де Рамон

Половина двенадцатого, подумал Клод, подъезжая к повороту на Ля-Ферто-Гош. Мимо него промелькнул фургончик с изображением курицы. Папаша Муш со своими курами всегда бывает на этом месте ровно в половине двенадцатого. Клод сверился с часами и улыбнулся. Это хорошо, значит, я буду дома не позже, чем обещал Клер. Интересно, она еще спит? Нет, вряд ли. Она давно встала и болтает с мамой в кухне. О чем они говорят? Только бы мама не начала показывать ей мои младенческие фотографии. Она это любит…

А вдруг Клер еще в постели? Тогда можно будет поцеловать ее спящую… Она проснется и обнимет меня. Теплая и душистая… Она так хорошо пахнет, особенно волосы… Как жаль, что у нее заболела спина, как она вчера мучилась, бедолага… Хорошо бы мама опять догадалась растереть ее своей мазью… И у Клер сегодня ничего не болело бы, и мы опять могли бы пойти танцевать в тот клуб.

Клод затормозил возле дома и опять подумал, как все-таки было бы хорошо застать Клер в постели. И вздремнуть рядом пару часиков. Ну, не только вздремнуть… Хотя и вздремнуть тоже не мешало бы — Клод невольно зевнул, — потому что к четырем утра опять на работу.

Он забрал из машины пакеты с теплым хлебом и вошел в дом. Мать и жена брата с поджатыми губами оглянулись на него из разных концов гостиной. Это его не удивило. Как не удивило и присутствие Эммы, неделю назад в тысячный раз «навечно» расставшейся с Паскалем. Странно было в это время видеть дома мать, потому что она никогда не пропускала воскресную службу. Наверное, тоже освободилась пораньше, решил Клод.

— Добрый день! — весело сказал он. — А Клер еще спит?

— Сынок… — Мать пошла ему навстречу.

— Она уехала! — выпалила Эмма и, состроив гримасу, развела руками. — Такая важная фря! Куда нам!

— Мальчик мой…

— Мама, как — уехала?! — Клод чуть не выронил свои пакеты, но вовремя пристроил их в кресло. — Зачем? А я?

— Нужен ты ей! Такие только министрам дают, и то за большие деньги!

У Клода перехватило дыхание.

— Заткнись, Эмма! — взвизгнула мадам Грийо. — Это все из-за тебя! Ты должна вернуть чек!

— Вернуть? Кому? Тебе, что ли, мамаша Фло?

— Сынок, ну хоть ты скажи ей! Так же нельзя! Это же тысяча франков!

— Мама, Эмма, что происходит?! Какой чек?

— Такой! — Эмма вытащила из-за пазухи чек, помахала им и быстро сунула обратно.

— Мама, и вы его у нее взяли? — Значит, Клер все-таки выписала чек, наконец догадался Клод.

— Это Эмма взяла, сынок.

— Да, это мне за моральный вред! За то, что я, порядочная женщина, вынуждена теперь мыться в одной ванне со шлюхой!

— Как ты сказала, Эмма?!. — выдохнул Клод.

— Так и сказала! А как еще прикажешь ее называть?

— Ты сказала… — Клод не мог повторить этого слова. Он схватился за голову. — Ты при ней сказала?

— А нечего было ее сюда водить! В мой дом!

— Это мой дом, Эмма! Мой мальчик имеет право на развлечение! — Мать топнула ножкой. — И приведет кого захочет!

— Конечно! — Эмма подбоченилась. — Любую шлюху!

— Да, пусть она шлюха, но здоровая и красивая! Ты лучше на себя посмотрела бы!

— Старая ведьма!

— Убирайся из моего дома!

— Мама! Эмма! Боже мой! Что же вы обе наделали! Клер — доктор медицины! А вы! Вы!..

Он опрометью бросился из дома. Руки дрожали, Клод не сразу попал ключом в замок машины. Хорошо хоть, я знаю, где живет Клер, я обязан попросить у нее прощения! А вдруг она не захочет разговаривать со мной? Как же все нелепо вышло… Эта идиотка Эмма. А мама! Как маме только могло такое прийти в голову? Как она могла подумать, что Клер…

Клод выехал на трассу и погнал в сторону Парижа. Но ведь Паскаль действительно привел ее ночью, рассуждал он. Мама назвала ее «принцессой на горошине», потому что она была вся мокрая и дрожащая. Мама решила, что она знакомая Паскаля, и я так решил. Значит, нет? Значит, Паскаль привел ночевать постороннего человека?.. Я ведь не видел вчера Паскаля, я спросил бы его, откуда он знает Клер? Наверняка и они спросили…

Но почему они обе уверены, что она легкого поведения? Вернуться, заскочить к Паскалю в участок и все выяснить? Нет, лучше я сразу поеду к Клер. Какое мне дело до того, что они знают и думают? Я сам знаю, кто такая Клер. Она моя женщина. Да, моя! И я знаю это. И она знает. И я все объясню ей про эту дурищу Эмму. А мама? И про маму объясню. Клер поймет. Да, обязательно поймет, потому что она моя женщина.