Женить чудовище - Елена Трифоненко

– И за это вы нам дадите по пятьсот рублей? – переспрашивает Маша. – Прямо каждому?

– Кровь из носу!

– Деньги покажите, – с видом матерого гангстера требует Паша.

Кузнецов шарит в карманах, выуживает несколько купюр.

– По рукам! – тут же соглашается Маша. – Но с вас еще и эскимо.

Кузнецов кивает не раздумывая.

Мы проходим к холодильникам, Паша и Маша выбирают всем по мороженому, а потом мы спокойно добираем продукты из списка, составленного мною еще вчера. Дети ведут себя как ангелочки. С постными мордахами держатся за руки и даже по сторонам не смотрят.

Мы довольно быстро добираемся до кассы. Когда я выкладываю на ленту фантики от сырков и коробку от коктейля, сердце бешено колотится. Кассирша выглядит той еще злюкой, и я мысленно готовлюсь к отповеди. Но ее не случается: Кузнецов так старательно улыбается кассирше, что та мгновенно смягчается.

– Товары по акции брать будем? – елейным тоном спрашивает она и кокетливо поправляет волосы.

Кузнецов внимательно изучает ее бейджик и улыбается еще шире:

– Конечно, будем, Оксаночка! Дайте нам вон ту орхидею в горшке, розовую.

Кассирша краснеет:

– Она, к сожалению, не по акции.

– Все равно давайте.

– На фига мне орхидея? – вклиниваюсь я. – Она, наверное, стоит целое состояние.

Кузнецов толкает меня в бок и тут же прикладывает свою карту к терминалу оплаты, вводит ПИН-код. Я и глазом моргнуть не успеваю, как мне вручают горшок с орхидеей. От ее терпкого запаха щекочет в носу.

Апчхи!

– Будьте здоровы, – произносит кассирша таким тоном, будто желает мне немедленно отбыть на тот свет.

– Хорошего дня, Оксаночка, – воркует Кузнецов. Он подхватывает пакет с покупками, и мы выходим на улицу.

– Деньги гоните, – тут же нахально требует Паша.

Вид у него такой, будто он уже задумал очередную гадость. Кузнецов внимательно сканирует взглядом Пашину физиономию, а потом вальяжно сообщает:

– Дома отдам.

– Эй, мы так не договаривались! – Лицо Маши обиженно вытягивается.

– Разве? – Кузнецов многозначительно приподнимает одну бровь. – Ты просто не читала то, что было написано в договоре мелким шрифтом.

– Блин, это не честно, – надувает губы Пашка.

Кузнецов сочувственно вздыхает:

– Ты прав! Но в жизни вообще мало справедливости. Получите свои деньги, когда дойдем до дома. И при условии, что будете прилично себя вести.

Я немного в шоке от его методов. Они, конечно, работают, но… Кузнецов своим примером учит Сониных детей каким-то бандитским штучкам.

Паша и Маша сердито сопят, но не спорят – понуро шагают в сторону дома.

– Ну что? – Кузнецов торжествующе поглядывает на меня сверху вниз. – Видала, как надо «строить» детей?

– Да вы их просто купили! – негодую я.

– Пфф! Главное, цель достигнута, остальное – мелочи.

– Цель не всегда оправдывает средства, – напоминаю я. – Детям нужно объяснять, что такое хорошо, а что такое плохо. Объяснять! А не платить им за то, чтобы они изображали паинек.

Кузнецов демонстративно зевает.

– Танчик, ты иногда просто невыносимая зануда. Признай уже, что тебе до меня еще расти и расти.

– Чего?

– Того! Ты проиграла спор, так что нечего строить тут из себя Макаренко, неудачница.

Я даже на мгновение сбиваюсь с шага.

– Вы серьезно считаете, что справились?

– Конечно! Деньги помогают уладить любую проблему, – философски произносит Кузнецов.

– Прямо так и любую? – Мой голос сочится сарказмом. – А зачем тогда вы наняли меня? Платили бы какой-нибудь актрисе, чтобы изображала вашу жену, – и все дела. Вы же все равно не видите разницу между покупным уважением и искренним.

Кузнецов испепеляет меня взглядом. Вид у него такой, будто он перебирает в голове всякие ругательства, выискивает покрепче.

Ой, а вдруг он сейчас передумает со мной работать? Зря я, черт возьми, так перегибаю палку, с клиентами следует быть вежливей.

– А зачем вам цветок? – с невинным видом интересуюсь я, чтобы сменить тему.

– Я купил его тебе. Считай, бонус к зарплате.

– Это лишнее.

– Да я уж понял. – Кузнецов ехидно кривится. – Ты не заслуживаешь никаких бонусов.

– Ну так и заберите обратно свою дурацкую орхидею! – восклицаю я и вручаю горшок ему. – У меня на нее, кажется, вообще аллергия.